Рыбка по имени Зайка

Очень многих щедро одаренных литераторов сгубила элементарная лень, не всякий человек способен ежедневно усаживаться за стол, не имея за спиной начальника с поднятым кнутом, кое-кто малодушно думает: «Ага, сегодня весело проведу время, а уж завтра сумею заставить себя».

Но дни неумолимо бегут вперед, а великие произведения так и не рождаются на свет, остаются в чернильницах. Вот мой отец, Павел Подушкин, был из иной когорты, настоящий каторжник, прикованный к галере. Очень хорошо помню, как ребенком, заглядывая к папе в кабинет, я видел его согнутую над столом спину.

– Ванечка, зайди попозже, я занят. Вечером поговорим, когда норму напишу.

Увы, я не принадлежу к самозабвенным трудоголикам, полнокровную многостраничную книгу написать не способен, но, может, сумею кропать статьи? Хотя если вдуматься, то зачем? Служба у Норы вполне меня устраивает.

Мобильный загудел, я схватил трубку.

– Знаешь клуб «Улей»? – спросил Литвинов.

– Название слышал, но в нем не был, вроде он в самом центре?

– Ты, Иван Павлович, соткан из одних добродетелей, – хмыкнул адвокат, – тяжело, наверное, белому лебедю в стае стервятников.

Поторопись, встреча назначена через час, опаздывать нельзя. Говорят, дочь Кострова без понтов, она, кстати, начинающая певица, поэтому и согласилась на интерью, но ждать припозднившегося журналюгу она не станет. Бери ноги в зубы и действуй.

– Огромное спасибо, – обрадовался я, – просто гигантское мерси! Не ожидал, что дело так оперативно повернется.

– Давай, шевелись, – перебил меня Литвинов, – хорош в благодарностях рассыпаться.

Адвокат подробно описал дорогу, я без всяких проблем отыскал малоприметную дверь, поговорил с суровой охраной, продемонстрировал сначала паспорт, потом содержимое барсетки.

– Кино– и фотосъемка запрещены.

– У меня нет с собой ни камеры, ни цифрового аппарата, – вступил я в диалог с человекоподобным существом.

– Съемка запрещена.

– Я не смогу ее произвести даже при огромном желании.

– Съемка запрещена.