Ружемант

— Пустите…

— Зачем тебе эта рванина? Лучше ходить нагишом, чем в этом тряпье. А ты что думаешь, красавчик? Зачем тебе эта маленькая замухрышка? Это дешевая прошмандовка — ни кожи, ни рожи. Давай разденем ее и выкинем, как мусор? Она же им и является!

От ее голоса у меня вяли уши. Я оттолкнул от себя девицу, да так, что она споткнулась, шлепнулась на пятую точку.

— Охерел?

— Херами, дорогуша, ты со своими подружайками обедаешь.

На моем лице повисла издевательская ухмылка. Я подступил к Белке — насмешницы поспешно ретировались.

Зашипели, словно змеи.

— Да ты хоть знаешь, кто мы, козел?

Я развел руками. Сейчас побеждать будем языком: не вечно же орудовать кулаками.

— Первые шмары на районе? Готовы запрыгнуть на первую попавшуюся на глаза кочерыжку.

Она захлопали глазами. В своей бессильной ярости страшно напоминали Лизоньку.

— Я тебе морду расцарапаю, козел!

Словно фурия, встав, обидчица Белки двинулась на меня с когтями наперевес.

Ну тут даже говорить не о чем. Перехватил ее нападку, угомонил несильной, мокрой затрещиной по щеке.

Соломенным чучелом, она рухнула в траву. Подломился модный, брендированный каблук. Полный комплект был на ее лице: слезы, сопли — играла на смотревшую на нас публику. Хотела отыграться чужим осуждением.

Две ее подружки застыли, не решаясь повторить участь. Ждали, когда отвернусь, не надеялись на отпор. Бросали взгляды в сторону Белки, лелея мысли уже досадить не ей — мне, но через нее.

Твердым шагом я направился к Белке, заставил их отпрянуть от нее прочь.

Ухмыльнулся. Буду говорить попроще — умного эти дуры не поймут.

— Если ее раздеть, у нее хоть душа будет. А что есть у вас, кроме тряпок и пустых понтов?

— Мой парень твою рожу превратит в хлам! Ты будешь на коленях пощады просить! Ты мне каблуки лизать будешь, утырок!

Слезы и сопли сменились пустотой угроз. Униженная элита пыталась встать на ноги, но всякий раз вновь падала. Не обратил внимания. Развернуться и уйти, всего-то и делов — и пусть гавкают в спину, словно шавки."

"Эти не будут просто гавкать.

Втроем они будто единая пакость. Словно кошка, ждущая подходящего момента для удара в спину — уверен, Белка успела от них настрадаться.

— Ты хоть знаешь, кто мой парень?

— Судя по тебе, очень несчастный человек.

— Ты… — Говорунья поперхнулась возмущением. Дернулась, повисла в хватке подруг — кажется, где-то внутри них проснулся здравый смысл.

Щелкнул самого себя по щеке, улыбнулся, склонил голову набок.

— Давай ты меня ударишь. При свидетелях.