Ружемант

В кармане звенела мелочь, толстая тетка улыбчиво предлагала пирожки. То ли с повидлом, то ли с мясом. Взял парочку, сам не зная зачем.

Купил газету, тут же отругал самого себя. Все равно ведь не буду читать! Здравый же смысл подсказывал: а вдруг дорога окажется длинней, чем думаешь? Я не знал.

Отсюда до Каширы, с Каширы на Москву. Вот ведь, мамка-провинциалка из Подмосковья любила шутить, что лишь дурак едет в Москву через Каширу…

Сдачу швырнул попрошайке, тот не обрадовался, ждал чего покрупней.

Поезд, как обычно, битком. Мне улыбались, пытались угостить, благодарили за службу. Повис в воздухе непередаваемый дух бутербродов, лука и селедки. Сильно захотелось есть, как нельзя кстати пришлись бабкины пирожки. Неожиданно из нормального свиного фарша, а не, как я думал, местной кошки.

Неестественно улыбчивый проводник пообещал разбудить, когда прибудем. Укрывшись казенным пледом, задремал под монотонный стук колес и убающивающее раскачивание вагона из стороны в сторону.

Автобус был мал, пузат и воплощал собой водителя — усатого добродушного дядьку с Кавказа. Глянул на меня, на мятые купюры в руке, на дорожную сумку. Выдохнул, велел заходить так. Сказал, что видел меня как-то по телевизору, заговорщически подмигнул. Не стал пренебрегать его добротой, благодарно прошел в салон.

Подсевшая бабулька искала свободные уши. Не обращая внимания, что я закрыл глаза, она рассказывала и рассказывала.

Шеф толкнул в плечо, когда приехали: уснул, остался один в салоне. Несмотря на час сна, чувствовал себя разбитым корытом.

— Приехали, дарагой! Далше автобус нэ идет, да?

Кивнул. Да, автобус не идет, дальше тащиться на своих двоих.

Трамвай, одиннадцатый номер. Кто так шутил? Я не помнил… Встречные смотрели на мое заспанное лицо и обходили стороной.

Вклинился в очередь к лотку, купил мороженое. Сразу же сорвал блистер упаковки, впился зубами. Горло обожгло холодом, за ним побежало приятное тепло удовлетворения: шоколадное, мое любимое. Дети смотрели на чудаковатого взрослого с опасением и интересом.