Ружемант

— За что ты сражаешься, uomo?

— А ты?

Великан развел руками. Искалеченная ладонь смотрелась жутко.

— Всего лишь хочу воздать должное справедливости. Ты же убил ту суку, что предала вас. Я явился за тем же!

Бросился на меня, я выстрелил. Пуля врезалась в глазное яблоко, великан ухнул, прикрыв лицо ладонью, тяжко споткнулся, грохнувшись на пол. Вскочил озлобленным быком, поврежденный глаз покраснел.

— Чему ты противишься, uomo? Моя личная месть тебя не касается! Не касается ни одной из тех, кто здесь. Разве ты не видишь? Шарлинн ставила вас лицом к лицу с моими машинами, опасаясь неотвратимого.

Бэтмен из него был так себе.

Попытался сдавить меня в объятиях. Я вынырнул из его хватки. Пуля ударила по мерзким желтым зубам.

— Даже тех, по кому ударила артиллерия? Кого похоронило под завалами?"

"— Они сами встали на моем пути! Сопутствующий урон, ragazzo!

— Ты хочешь увести каждую из них в плен!

Огромный кулак с силой врезался в стену рядом со мной. Крошево осколками оцарапало лоб. Оскалившийся Скарлуччи был страшен.

— Я дам им лучшую жизнь, чем здесь! Что ты видел, щенок? Кто тебе такая Шарлинн, чтобы вставать у меня на пути? Каждая из сучек на улице в плену получит дом, еду, мужика! Не будет знать нужды, если станет хорошей вещью!

— Вещью? Ты хочешь отобрать у них свободу?

— Единственная свобода, которую дает им твоя страна, — свободу умирать! Свободу быть принесенной в жертву большому режиму! Царенат даст каждому из вас yfcnjzoe. свободу…

Желание врезать поганцу усилилось.

— Ты uomo, мальчик. Но, в отличие от сучек, быть uomo значит не только заслужить уважение врагов. Быть uomo — получать от них сполна за проявленную дерзость!

Его коленом можно было крошить многоэтажки.

Он пробил мной бетонную стену, а я понял, что уже не смогу встать. Внутри хрустело, каждое движение отдавалось болью.

Внутренний глас мрачно велел мужаться. Ко мне шагала смерть…

* * *В лицо брызнули. Поперхнулся, зашелся больно отдающим в груди кашлем.

Вит сжимал в руках бутыль с водой. Вспомнились пытки в Сирии: тот плен долго возвращался ко мне в кошмарах. Вода, тряпица, что там должно быть еще?

При Скарлуччи было лишь первое. Заметив, что я открыл глаза, он поднялся во весь немалый рост, выпрямился.

— Пришел в себя, uomo?

Разве что на один глаз.