Рус

Обитал Христофор в огромном шатре из красной кожи, охраняемом тремя линиями рослых белобрысых варангов, облаченных в ламинарные доспехи, что в жару было тяжким наказанием. Это был быковатый мужик с узким лбом и приличным таки шнобелем, будто на него ушла и большая часть лобной кости. Мне показалось, что доместик схол не шибко рад нашему появлению. По крайней мере, вел себя так, словно к нему пришли назойливые попрошайки. Вином, правда, угостил, красным, карамельно-сладким. И сам во время разговора с нами отхлебывал его постоянно из золотого кубка, на каждой из четырех граней которого было по овальной эмали с женщиной, наверное, женой, сестрой василевса.

Произнесет фразу – выцедит винишка. Слуга – смуглокожий мальчик со слащавой улыбкой – постоянно подливал ему из серебряного кувшина емкостью литров пять, стилизованного под петуха, вроде бы.

- Не знаю, зачем вас наняли. Я и без вас справлюсь, - сразу заявил Христофор.

- Раз мы здесь, придется потерпеть нас, - с серьезным видом произнес я.

Доместик схол не понял иронии или не захотел понять, объявил:

- Располагайтесь где-нибудь неподалеку.

Как захватим Тефрику, пойдем дальше, будем уничтожать все их поселения. Может, и вы сгодитесь.

- Мы готовы стать лагерем на южном входе в долину на тот случай, если осажденным вдруг придет помощь, - предложил я.

- Там будут стоять мои скутаты, найдите себе другое место, - приказал он.

Мы не стали спорить, разбили лагерь в дальнем конце долины, откуда было удобнее отправляться на грабеж деревень. Предоставлять нам продовольствие доместик схол отказался.

Мол, сами добывайте. Что мы и делали."

"Полторы недели прошли тихо и спокойно, если не считать обстрелы города баллистами, которых с каждым днем становилось все меньше. Слишком нежные механизмы, не предназначены для продолжительного использования, постоянно требуют ремонта. Со штурмом ромеи не торопились, не знаю, почему. Может, надеялись, что осажденные сдадутся, оголодав.

Та ночь выдалась тихой и темной. Я уже спал неподалеку от чадящего костра, дым которого отгонял комаров, хотя и не всех.

Ночью звуки слышны дальше, поэтому, проснувшись от криков, сперва подумал, что бой начался где-то рядом с нашим лагерем. Оказалось, что осажденные сделали вылазку и сильно испортили баллисты, несколько подожгли. Затем звуки боя переместились к южному входу в долину. Я подумал, что это подоспела помощь осажденным, что ударили по ромеям с двух сторон. Мы на всякий случай приготовились к бою, заняли круговую оборону.