Рус

Заостренные, мокрые верхушки бревен частокола показались мне чуть ли не самым желанным местом на всем свете. На деревянном сторожевом ходе, изрядно затоптанном и скользком, лежали убитые мной защитники поселения. Я повыдергивал стрелы из убитых. Спешить было некуда. Люнденвик можно считать захваченным, а добычу все равно поделим поровну между драккарами, отдав десятую часть от всего Рерику Священнику и треть выделенного на наш драккар – Хасколду."

"Один воин с пробитыми насквозь железным шлемом и головой в нем все еще был жив.

Серые глаза с недоумением смотрели на меня из-под нижней кромки шлема, насунутого по самые густые темно-русые брови, будто никак не могли осознать, что произошло, кто перед ними. Увидев кинжал, который я достал, чтобы нанести по шее удар милосердия, глаза закрылись. Ресницы были светлее бровей и какие-то девичьи – необычно длинные, словно наращенные, и изогнутые на концах. Они затрепетали, как крылья бабочки, когда сталь рассекла кожу и сонную артерию и немного распахнулись, как делают дети, когда им сказали не подглядывать, но очень хочется. Когда я выдернул стрелу, голова качнулась, ресницы разошлись, открыв белки закатившихся глаз.

6

Этот монастырь нам сдал его монах, тщедушный мужичонка лет сорока, за каким-то чертом припершийся в Люнденвик перед нашим нападением и не сбежавший, узнав о приближающейся опасности. Может быть, понадеялся, что не тронут. Мошенники здесь непуганые, привыкшие, что местные бандиты не только не обижают их, но даже делятся награбленным.

Викингам, что язычникам, что христианам, на рясу плевать. Они собирались грохнуть и этого монаха, как сделали со всеми мужчинами поселения за исключением командира гарнизона и мэра в одном лице. Я посоветовал сохранить монаху жизнь, если проведет к своему монастырю.

- Там будем много добычи и почти никакого сопротивления, - пообещал я.

Мне поверили. Видимо, Хасколд раззвонил всем, что я шибко умный. Как японял, считать его слова комплиментом не стоит. Скорее, наоборот. Тем более, что во время штурма я не лез на частокол вместе со всеми отважными викингами, а стрелял из лука.

Это не то, чтобы трусость, но как-то не очень. Если бы не завалил врагов больше, чем любой из них, и вовсе стало бы неприличным поступком. Пока что мне дали погоняло Лучник, которое каждый понимал, как хотел. Зато, когда стали тянуть жребий, кто останется в Люнденвике охранять добычу и корабли – по одному воины с каждого драккара – меня лишили возможности поучаствовать.