Рублевый передоз

Но ведь это вовсе не значит, что…

– Тихо! – Гуров приложил палец к губам и прислушался. Из глубины дома не доносилось ни единого звука. Ничто не нарушало царившей вокруг тишины. – Стой тут, майор!

Сделав несколько шагов в сторону, сыщик поравнялся с высокой аккуратно сложенной поленницей, нагнувшись, поднял с земли топор и вернулся вместе с ним на крыльцо. Поликарпов молча наблюдал за его действиями. Вставив лезвие топора в зазор между дверью и косяком, Гуров чуть протолкнул его вперед, а затем отвел в сторону. Язычок старого английского замка подался легко и бесшумно.

Внутреннее убранство дачи состояло из одной-единственной комнаты, выполнявшей одновременно функции холла и гостиной. Два стареньких потертых кресла, кожаный диван с высокой деревянной спинкой возле окна, покосившийся платяной шкаф… В дальнем углу на полу валялась болоньевая куртка со связанными между собой рукавами.

Гуров взмахом руки приказал напарнику взять на себя второй этаж, сам же направился в кухню. Она не выглядела как нежилое, давно никем не посещаемое помещение. Об этом явственно свидетельствовала гора немытой посуды в раковине с подтекающим краном и убранство круглого полированного стола на трех ножках.

Прямо по центру красовалась ополовиненная банка с солеными помидорами. Рядом стояли два блюдца, на одном из которых заветренная килька была сплошь обсыпана хлебными крошками, а другое играло роль переполненной пепельницы. Справа от него – стакан и початая бутылка водки. Один из окурков в пепельнице продолжал дымиться."

"Полковник опустил оружие. Бросил взгляд на окно и увидел стоявшую на тропинке служебную машину. Значит, и Студень прекрасно видел, как сыщики подъехали к даче.

Быстрые шаги заставили Гурова обернуться на дверь. В кухню порывисто вошел Поликарпов. Лицо его было мрачным.

– Никого, Лев Иванович, – доложился он. – На втором этаже всего одна спальня, и она пуста.

Затем майор сфокусировал взгляд на столе. Заметил скромные яства, дымящийся окурок и обреченно буркнул:

– Ушел. Заметил, как мы подъехали, и ушел. Вот сукин сын! Надо было не выжидать, Лев Иванович, а сразу…

– Я так не думаю, Дима, – спокойно парировал Гуров.