Рублевый передоз

Бандит, прятавшийся за шторой, повалился на бок, сраженный насмерть. Сорванная с креплений штора накрыла его сверху. По стыкам между кафельной плиткой, как по желобу, потянулась густая струйка крови. В противоположном дверном проеме возникла еще одна фигура. Шершень выстрелил раньше, чем успел заметить, есть ли в руке неприятеля оружие. Кавказца отбросило назад, и он двинулся в направлении смежной комнаты.

– Осторожнее! – предупредил Кол, но Шершень словно не расслышал подельника. Смело шагнув в помещение, свободной рукой скользнул вдоль стены, нащупал выключатель и зажег свет.

В комнате было трое мужчин. Двое сидели возле стола, а один держался чуть поодаль, вытянувшись во весь свой немалый рост и нервно вцепившись скрюченными пальцами в высокую спинку стула. В одном из сидевших Шершень без труда узнал Богдана. Лицо авторитета было непривычно бледным. Плотно сжатые губы слегка подрагивали. Оружия при Богдане не было.

– Если вы от Блеклого, то нам лучше поговорить… – В голосе Богдана не было страха, но он звучал глуше обычного. – Прежде чем вы… Я могу позвонить?

– Кому?

– Блеклому. Уверен, мы сможем все урегулировать… Без лишних жертв… Никому не нужных жертв.

Шершень молчал.

– Так я могу… позвонить ему?.. – повторил он.

– Сомневаюсь."

"Палец Шершня слегка коснулся спускового крючка. Пуля вонзилась Богдану в сердце. С поднятыми руками он так и опрокинулся на спину вместе со стулом. Дуло «стечкина» сместилось немного правее, и Шершень выпустил из него еще два заряда, на этот раз в голову второго кавказца. Кол вскинул руку с оружием и «скосил» очередью высокого.

Шершень молча обошел стол, склонился над неподвижным телом Богдана и, невзирая на то, что тот и так уже был мертв, произвел контрольный выстрел в голову. Увидев, как Кол удивленно изогнул брови, пояснил:

– Чтобы наверняка. Порядок есть порядок… А теперь уходим, парни!

Дачный массив был небольшим, буквально строений на двадцать. И среди них Гуров с Поликарповым не заметили ни одной осовремененной дачи.