Телохранитель для Снежной

— Нужно принимать меры, сейчас такое время в экономике…

— А мне плевать на время, — хлестко возразила она и звучно припечатала папку к столу. — Мне нужны конкретные способы выхода из кризиса.

Илья невольно восхитился ее выдержкой — Симона не дрогнула и не испугалась, хотя мужчина, сидевший напротив, явно давил своей энергетикой.

— Я вам их озвучивал. Точнее его. Продать компанию Юдину — единственный вариант.

— А я вам уже несколько раз отвечала. — Ее глаза загорелись недобрым огоньком, а голос стал острым и опасным, как бритва.

— Тогда вы просто утонете. — Петр самодовольно усмехнулся и развел руки в стороны.

— А для каких целей, позвольте спросить, я держу вас? — немного наклонившись к нему, прошипела Симона. С каждой секундой раздражалась все больше. Насквозь видела этого напыщенного типа, его гнилое нутро и жажду наживы. Не понимала, как отец мог работать с этим человеком столько лет, сама же на дух его не переносила.

— Чтобы я разгребал все это дерьмо.

— Вот и разгребайте, а если не справляетесь… — Она взяла небольшую паузу и, смерив его пронзительным взглядом, постучала пальцами по столу. — Я найду более компетентного зама.

— Я бы не советовал так рисковать… — Тень беспокойства, промелькнувшая в его глазах, не укрылась от Ильи, но Петр быстро взял себя в руки и продолжил: — В наше непростое время найти человека, которому доверяешь, очень нелегко…

— С чего вы взяли, что я вам доверяю? — с пренебрежением поинтересовалась Симона и сложила руки на груди.

— Разве нет?

— Вы этого еще не заслужили.

— Ваш отец доверял, мне кажется, это хорошие рекомендации, — попытался он найти весомые аргументы, но на Симону они не произвели впечатление.

— Мой отец мертв, — холодно напомнила она и встала. Илья поднялся вместе с ней. — А у меня свои критерии доверия. Всего доброго.

— Одумайся, Сима. — Петр бесцеремонно попытался схватить ее за запястье в жалкой попытке удержать, но Илья среагировал мгновенно, перехватив его руку, завел за спину и с грохотом ударил головой об стол. — Они сожрут тебя, — прохрипел он и поморщился от боли.

— Подавятся.