Телохранитель для Снежной

— Подруга? — возмутилась Ирина, вызвав у Стаса очередную ухмылку. Бесить начальницу, пожалуй, было его любимым делом. — А не твой ли это опер устроил весь этот треш?

— Мой, — с готовностью согласился он, но не сдался. — Но все беды-то от баб.

— Ой, Волков, заканчивай, — недовольно фыркнула она. — Жду тебя в отделе как можно быстрее!

— А че, Шугарев уже не справляется? — поддел Стас и отодвинул телефон от уха, чтобы не оглохнуть.

— Волков! — рявкнула Ирина, голос ее дрожал от негодования, а сама она, он был в этом уверен, покрылась красными пятнами от злости.

— Да ладно-ладно, не вопи, скоро буду. — Стас сбросил звонок и направился к больнице. Отдел отделом, но раз уж приехал, решил-таки навестить Илью и узнать обстановку из первых уст.

***

Симона быстро поднялась в нужное отделение и свернула к палате. С каждым шагом сердце все больше дрожало в груди от предвкушения долгожданной встречи. Не верилось, что наконец-то все позади, самое плохое уже прошло, и дальше их с Ильей ждало лишь светлое будущее.

— Илья. — Она практически влетела в палату и остановилась в нерешительности, жадно скользя взглядом по его лицу. Облегчение вперемешку с радостью захлестнули так сильно, что невозможно было сделать вдох. — Наконец-то ты пришел в себя. Я так тебя ждала, — с трудом выдохнула Симона и закусила губу, чтобы не разреветься от счастья.

Стремительно приблизилась к кровати, придвинула стул и села рядом с Ильей.

— Как ты себя чувствуешь? Сильно болит? — взяла его руку, приложила к своей щеке и улыбнулась, ощутив такое родное тепло.

— Терпимо. Ты как? Цела? — холодно и по-деловому процедил он.

Симона вздрогнула, как от пощечины, и подняла на него глаза, не понимая, что происходит. Ждала более теплого приема, а получила ушат ледяной воды. Лицо Ильи не выражало абсолютно никаких эмоций, лишь проступившие желваки говорили о сильном напряжении.

— Со мной все в порядке, — нахмурившись, ответила она.

— Ни царапины?

— Ни одной…

— Я рад, значит, все было не зря…"

"И все. Дальше тишина, и говорить, в общем-то, не о чем. Между ними явно усиливалась неловкость, словно они стали совершенно чужими друг другу. Симона всеми силами пыталась успокоиться, но едкое чувство надвигающейся катастрофы не покидало ее. Она перестала чувствовать Илью, он словно отгородился от нее невидимой стеной, пробиться за которую не получалось.