Телохранитель для Снежной

— Боялась, что не проснешься, — честно ответила Симона и смутилась, благо в комнате было достаточно темно и он не заметил.

— Ну что ты, — мягко упрекнул он, протянул к ей руку и невесомо погладил щеку. — Как же я тебя оставлю.

— Сильно болит? — Симона осторожно откинула одеяло и склонилась ниже, пытаясь рассмотреть хоть что-то, но темнота безжалостно пожирала детали.

— Почти не болит, — отмахнулся Илья. И правда, чувствовал себя гораздо лучше. — Иди ко мне, — сдвинулся к стене, освобождая место около себя.

— Чаю хочешь? — Симона нарочно проигнорировала его вопрос и перевела тему.

— Ничего не хочу, полежи со мной. — Он настойчиво похлопал ладонью по кровати, явно желая добиться своего.

Она не стала спорить и послушно легла рядом, едва не задохнувшись от отхватившего волнения. Близость Ильи, такая желанная и приятная, кружила голову и дезориентировала в пространстве. Его надежные руки крепко сжимали ее и дарили защиту и уверенность, а тепло, исходившее от тела, уютно согревало.

— Ты чего такая холодная? — нахмурился он, укутывая ее со всех сторон. От ее холодных ладошек по коже курсировали мелкие мурашки, заставляя непроизвольно подрагивать.

— Одеяло только одно…

— Так закуталась бы.

— Тебе нужнее. — Симона виновато улыбнулась и уткнулась холодным носом в его горячую шею.

"— Не говори ерунды, — недовольно проворчал Илья, сгребая ее всю в охапку и плотнее прижимая к обнаженной груди. — Ледышка.

Прикрыв глаза, она вдыхала его терпкий, мужественный запах и улетала далеко в своих мечтах. Ей было так хорошо и спокойно в крепких объятиях, что не хотелось даже шевелиться. Так бы и пролежала всю оставшуюся жизнь рядом, слушая мерный стук сердца.

— Илюш… — тихо позвала Симона, довольно вытянувшись вдоль его тела.

— Чего? — лениво ответил он и поцеловал ее в макушку.

— Что мы будем делать?

— Дождемся рассвета и попробуем выбраться к трассе.

— Это не опасно? — Она открыла глаза и посмотрела на него, но в темноте не увидела ничего, кроме очертаний.

— Все опасно, но здесь оставаться тоже нельзя. — Илья склонился к ней и невесомо чмокнул в переносицу. Желание постоянно касаться ее и целовать было почти непреодолимым, и он с усердием потакал ему.