Телохранитель для Снежной

Языком беспрепятственно проник внутрь и принялся хозяйничать, устанавливая свои законы и порядки. Симона задергалась, пытаясь оттолкнуть, но он не обратил на это никакого внимания, продолжая свою изощренную пытку.

Издав звериный рык, Михаил резко отстранился и рванул в разные стороны платье вместе с бюстгальтером, обнажая желанное тело. Возбуждение достигло своего апогея, он дурел от потребности обладать этой женщиной, столько ждал своего часа и собирался сейчас же утолить дикий плотский голод. Быстро подскочил и принялся раздеваться догола.

Молочно-белая нежная кожа манила его с нечеловеческой силой, он не стал отказывать себе в удовольствии попробовать ее на вкус и жадно припал губами к шее, а ладонями заскользил по телу, тщательно исследуя женственные изгибы, грубо сминая и царапая в порыве страсти."

"Симона истошно закричала и из последних сил начала вырываться, непроизвольно сдирая кожу на запястьях в кровь, но не чувствовала боли, лишь лютое желание освободиться от этого кошмара.

— Нет! Не надо! Прекрати! — кричала, ощущая, как ненавистные руки гуляют по телу, а губы напористо ласкают соски, периодически сжимая зубами до искр из глаз.

От хладнокровия не осталось и следа, его смыло волной отчаяния и омерзения. Прошлое и настоящее сошлись в одной точке и перемешались между собой. Симона уже не понимала, кто она и где находится. Нечеловеческий страх перед палачом уничтожил все другие эмоции. Ее трясло, как в лихорадке, зубы громко стучали, а из глаз градом текли слезы.

Симона взвыла и выгнулась в дугу. Металлические браслеты впились в нежную кожу, разрезая до крови, но это ее не остановило, боролась как могла, не давая поймать себя в ловушку.

— Угомонись, — рявкнул Михаил, с силой сжав кулаки.

Она сжала зубы и судорожно замотала головой, отказываясь подчиняться. Тогда он не выдержал и отвесил ей звонкую пощечину. Симона вздрогнула от неожиданности и замерла на несколько секунд, этого мгновения ему хватило, чтобы надежно зафиксировать бедра и удобно устроиться между ними. Силы резко покинули Симону, она обмякла, перестав сопротивляться и устремила невидящий взгляд куда-то в сторону.