Телохранитель для Снежной

 — Михаил криво усмехнулся, взял стул и сел около ее кровати. — А я к тебе не просто так.

— Что это? — Симона только сейчас заметила какие-то бумаги в его руках и ощутила, как неприятный холодок пробежал по позвоночнику. Она рефлекторно поежилась и уткнулась носом в колени, чтобы не смотреть на своего мучителя.

— Наш брачный договор. — Улыбка Михаила стала шире, а глаза вспыхнули странным блеском.

— Что? Вы с ума сошли? — Симона не поверила своим ушам. Все происходящее казалось полнейшим бредом. И если бы перед ней сидел не Юдин, а кто-то другой, подумала бы, что ее разыгрывают.

— Отчего же?

— Я не собираюсь за вас замуж!

— А я тебя не спрашиваю. — Опасные нотки отчетливо промелькнули в его голосе. — Я давал тебе возможность решить все мирно. Подписала бы документы о продаже фирмы и жила спокойно, а теперь поздно… — Михаил кинул на ее кровать документы. — Подпишешь и станешь моей собственностью.

Симона медленно переваривала полученную информацию. Нисколько не сомневалась, что у Юдина хватит сил заставить ее подписать все что угодно, и только мысль о том, что Илья скоро за ней придет, придавала сил сопротивляться, а не биться в истерике.

Симона смело подняла глаза, возможно, впервые за десять лет решившись дать отпор своему страху. Столько лет она боялась самой мысли об этом человеке, бежала от воспоминаний и переживаний, и вот он оказался перед ней.

Юдин — просто мужчина и не имеет над ней власти. Да, когда-то он надругался над ней, но теперь она другая. Больше не та маленькая и наивная девочка. Она женщина, сильная и независимая. Илья смог доказать ей это. У него получилось пробудить в ней ту частичку души, что долгое время была закрыта от нее самой.

Она смотрела на Михаила и понимала, что больше не испытывает ужаса. Он больше не вызывал в ней никаких эмоций, кроме отвращения и ненависти.

— Какой же ты мерзавец, — с глубочайшим презрением выплюнула она.

— Ну вот, уже и на ты перешла, делаешь успехи…

— Никогда, слышишь? Никогда я не стану твоей! — С каждым словом ее голос набирал решительности и звучал твердо и уверенно. — Я лучше сдохну!

— О нет, я тебе этого не позволю, — продолжил забавляться Михаил.