Телохранитель для Снежной

 — Он развернулся и направился к своей машине. Илье ничего не оставалось, кроме как пойти следом.

***

Время близилось к утру, а жизнь в отделе и не думала затихать. В кабинете Стаса организовался целый штаб по спасению. Стол был завален многочисленными бумагами и распечатками, на стене висела большая магнитная доска, к которой были прилеплены разные фотографии, и к каждой вели стрелочки и надписи. Пустые стаканчики от кофе высились везде, где только можно, а воздух был наполнен сигаретным дымом.

Стас спал за столом, уронив голову на руки, а Илья гипнотизировал нарисованную на доске схему и искал огрехи.

С виду все было просто и логично, но что-то подсказывало, что это все обман зрения. Не найдя изъяна, Илья в очередной раз принялся проматывать в голове имевшуюся у них информацию.

Просмотрев камеры наблюдения в подъезде и на улице, они не нашли ничего необычного. Все было так, как и говорил Антон. Вышли из подъезда, он посадил Симону в машину, и та уехала. Но как Снежка могла не заметить другого водителя? Почему сразу не вышла или не позвала Антона? В этом заключался самый большой несходняк.

Илья был уверен, что Антон врет, но Стас упорно не позволял допросить его с пристрастием.

Поднявшись, Илья вновь закурил сигарету и отошел к окну. Глаза слипались от усталости и напряжения, но он не мог позволить себе расслабиться. Знал, что все равно не уснет, пока не решит эту гребаную головоломку."

"Из приоткрытого окна веяло промозглой сыростью и какой-то щемящей безнадежностью. Крепко затянувшись, Илья прикрыл глаза.

Мысли лениво шевелились в измученном мозге и медленно текли в неизвестном направлении. Вспоминалась первая встреча со Снежкой, ее необоснованная агрессия. Их колкие перепалки, первый ужин, недосвидание и поцелуй. Почему он сразу обо всем не догадался? Почему не почувствовал, насколько она хрупка и невинна? Ее страхи и комплексы ведь все время находились на поверхности, стоило только захотеть… но он не хотел. А теперь очень жалел об этом. Как, в общем-то, и о том, что не дожал ее по поводу Юдина.

Весь день Илья запрещал себе думать о нем, просто потому что боялся сорваться и, послав все к херам, рвануть к нему. А сейчас был вымотан настолько, что на активные действия сил уже не осталось. Все, что он мог, — думать. Рыться в кулуарах памяти и выискивать малейшие детали.

Илья был открыт для информационного потока, ничто не мешало ему анализировать поведение Симоны, ее реакции на тот или иной раздражитель, а в особенности на Юдина.