Телохранитель для Снежной

В его голосе было столько нежности, что у Симоны перехватило дыхание, а пульс участился. Не готова была к такому повороту и, судорожно вздохнув, пыталась взять себя в руки и справиться с реакцией организма.

— Нет. Я хочу сейчас, — упрямо настояла, хватаясь за остатки былой решимости, которая с каждой секундой таяла, словно снег под весенним солнцем.

— Говори.

Все заготовленные фразы разом вылетели из головы, а новые никак не хотели складываться. Симона нервно теребила пальцы и избегала смотреть Илье в глаза, предполагала, что суть ему совсем не понравится.

— Эта ночь была ошибкой, — сказала и, неприятно поморщившись от того, как глупо прозвучала фраза, отрицательно качнула головой. — Не так. Ночь была прекрасной. Спасибо тебе за… — Замолчала, не зная, как одним словом выразить все, что думала. За секс? За пережитые эмоции или первый оргазм? Идиотизм какой-то.

Илья внимательно выслушал ее сбивчивую речь и снисходительно усмехнулся. Как предсказуемо. Испугалась. Накрутила. Решила сбежать. Примерно этого и ожидал, когда она проснется, но должен был предотвратить. Разбудить сладким поцелуем, заласкать до исступления, чтобы дурацкие мысли не пробились в сознание. Должен был, но не успел… Телефонный звонок нарушил все планы. Раздражение густой волной хлынуло по организму.

— Это все? — прозвучало грубее, чем он хотел.

— Да… то есть нет… — Симона растерялась, запутавшись в своих же сетях. Реакция Ильи была ей совсем не понятна, но нужно было как-то выходить из глупого положения. — Я готова заплатить тебе, сколько скажешь, за то, — замолчала, нервно кусая губы, — чтобы об этом никто не узнал…

— Ты серьезно?

— Вполне.

Несколько секунд Илья смотрел на нее, как на идиотку, пытаясь найти логическое объяснение такому предложению.

— Я, по-твоему, шлюха, что ли? — сквозь зубы процедил он, напрочь забывая о нормах приличия. Даже секс не давал Симоне права его унижать.

— Ну почему сразу шлюха… — Она шумно выдохнула и закатила глаза. Не хотела обижать Илью, просто решила себя обезопасить. Ну и привычка за все платить сделала свое дело, отрезав все пути к отступлению.

— У меня другое предложение.