Ротмистр Империи

Ну а дальше по отработанной на полигоне схеме. Сначала в окна полетели гранаты. Потом два бойцы скрепили ладони, а третий, используя эту импровизированную ступеньку, заскочил наверх. В окно. А за ним еще, и еще, и еще. Быстро-быстро. Защитники и опомниться не успели, как все было кончено – их либо добивали, если слишком серьезные раны, либо вязали.

Но ничего еще не закончилось.

Максим прекрасно знал, что из пехотного батальона, что оборонял штаб 9-й армии, далеко не все пожелали принять участие в сражении.

Разбежались при виде бронеавтомобилей. Поэтому пришлось организовывать периметр, перекрывая подходы к площади в радиусе квартала. И егерей по крышам рассадить. А то мало ли? Проснется совесть у этих горе-защитников. Собьются во взвод. И атакуют. Без шансов на победу, конечно. Но лишние потери ротмистру были совсем не нужны.

– Доложить о потерях, – буркнул недовольно Меншиков, вспомнив о них. Требовалось как можно скорее понять – как отработали его люди.

Тренировки тренировками, но «никто пока еще не слышал о героически погибшем экипаже тренажера»."

"Максим прошелся вокруг ратуши. Остановился. Внутри, в помещении, бойцы растаскивали баррикаду из мебели. Снаружи – осматривали грузовики и прилегающие дома на предмет интересных предметов. А там, на периметре, постреливали. Не часто, но егеря работали. Так что, чуть подумав, ротмистр усилил их легкими пулеметами.

Наконец разобрали завал на лестнице и Меншиков пошел знакомиться с пленными.

Противник на втором этаже догадался от гранат прикрываться столами. Осколки те недурно поглотили. А вот защитить от ударной волны в небольших помещениях не смогли. Поэтому заход получился урожайный – много «рыбы» оглушили. Вот только вопрос – нужна ли она в таком количестве?

Бойцы уже более-менее навели порядок. Пленных стащили в одну комнату, вынеся оттуда убитых. Так что бегать по всему этажу Максиму не пришлось.

Он вошел. Внимательно осмотрел каждого офицера.

И встретился глазами с генералом, буравившим его жгучим взглядом. Роста выше среднего, широкоплеч, крепок. Германская форма на нем смотрелась довольно дико и резко диссонировала с бородой типично русского «фасона» и не то тульской, не то рязанской «мордой лица».

– Как ваше самочувствие? – спросил Максим, присаживаясь на единственный стул в помещении. Всех пленных со связанными за спиной руками усадили на пол.