Роддом. Сериал. Кадры 1–13

Ни сейчас, ни тогда, когда целовалась с кем-то на балконе. Это просто было её естественным состоянием. Она и правда не понимала, в чём виновата. А ещё она не понимала, в чём он-то, Семён Панин, может её, Татьяну Мальцеву, обвинять. Ни тогда не понимала, ни — тем более! — сейчас. Такой у Мальцевой был дефект, если угодно. Она и правда совершенно искренне не понимала, почему мужчины такие странные. Вот взять, к примеру, цветы. Роза не нервничает, если тебе нравятся ещё и маргаритки. И не уколет тебя специально шипом.

Панин ненавидел себя за дальнейший диалог. За то, что он наговорил. И за то, что он сделал. Ненавидел все годы.

— Ты что, просто спала со мной в Карпатах? Это ничего не значило?

— Я спала с тобой не просто, а с удовольствием.

— И что это для тебя значило?!

— Прекрасно проведённое время. А для тебя это значило что-то другое? И что может значить больше прекрасного во всех его проявлениях?

— Дрянь! Какая же ты дрянь!

— Панин, у тебя беременная жена. Я думала, ты хочешь просто развлечься, просто отдохнуть.

— Не лги! Ничего ты такого не думала!.. А как же те слова, что ты мне шептала по ночам, говорила по ночам, орала по ночам?

— Чего только ночами ни нашепчешь, ни наговоришь, ни наорёшь… — саркастически усмехнулась она.

Панин вскочил и дал Таньке пощёчину. И пошёл к выходу. Даже не расплатился. Не до таких мелочей, как счёт, когда такие страсти.

— Варе привет передавай! — крикнула ему вслед Мальцева.

Много позже он узнал, что у неё тогда с собой не было денег. И ей пришлось просить бармена разрешить позвонить. И долго вызванивать того самого мужика. Чтобы он приехал за ней. Потому что у неё нет денег, и кровоподтёк на щеке, и вообще глаза красные и морда опухла.

Тот самый мужик к тому моменту был мужем Таньки Мальцевой. Она Панина на свадьбу не звала. Она вышла замуж по любви, и ей Панин на её свадьбе был не нужен. Она вообще никого не звала.

Танька с мужем прожила немало счастливых лет, а потом он разбился ночью на трассе. На очередной «крутой тачке». Мужик очень любил Таньку и всё ей прощал. Медленно, терпеливо дрессировал, воспитывал.