Роддом. Сериал. Кадры 1–13

Вот такие противоречивые наши дорогие россияне… Угрозой тотального обхода родильного дома Семён Ильич завершил пятиминутку. На часах было половина одиннадцатого.

— Татьяна Георгиевна, зайдите ко мне в кабинет! — всё ещё яростно буркнул распаливший сам себя начмед.

Она молча проследовала за ним в лифт.

— Привет! — радостно и где-то даже нежно и интимно прошептал Сёма, как только Татьяна Георгиевна закрыла дверь в его кабинет.

— Виделись! — Она шлёпнулась в кресло напротив стола.

— Кофе будешь?.. Я по тебе скучал.

— Кофе не буду. Я по тебе тоже.

— Что-то по тону не скажешь.

— Страсти, Сёма, дорисуй сам.

— Сейчас девочка поступит, скорее всего, шейку подшивать. А меня в горздрав вызывают. Сделаешь?

Разумеется, она сделает. Семён Ильич не очень любил эту достаточно простую, в принципе, операцию. Специалистом он был отменным. Но акушеры-гинекологи бывают иногда жутко суеверны. А у Семёна Ильича на ниве подшивания шеек была пара неудач.

— А чего ко мне, в обсервацию?"

"— Девица на учёт вообще не становилась.

В двадцать пять недель явилась в женскую консультацию. Врач её на кресло, а там… Шейка раскрыта. Тестоватая херь какая-то пальпируется. Сильно детально она уточнять не стала. Оно ей надо, чтобы в консультации что-то случилось? В общем, девицу «Скорая» к нам везёт, со мной согласовано. Заведующая меня попросила, а у меня горздрав…

— Ты же сегодня всем обход начмеда пообещал.

— Вернусь и обойду, — он захихикал. — Там обойду, здесь обойду…

— Это всё, Семён Ильич? Я могу идти работать?

— Тань, ты чего замороженная какая-то? Я тебя чем-то обидел? Неужели за пятиминутку сердишься?

— Можно подумать, ты первый раз на меня орал.

Все прекрасно знают, что ты на меня орёшь. Никто на тебя ни за что не обижался. Это у меня так… Всю ночь спала. Выспалась — вот и не в духе. Не обращай внимания.

— У меня в пятницу защита. Будешь?

— Ну, разумеется, буду.

— И на банкет придёшь?

— Ну, разумеется, приду.

— Ну я там это… Ты ж понимаешь…

— Сёма, я уже давно привыкла к совместным посиделкам с твоей женой.

За столько-то лет! — Татьяна Георгиевна поднялась с кресла. — Я могу идти работать, Семён Ильич?

— Ну вот опять ты!.. А что я сделаю? Ты сама не хотела, чтобы я что-то делал!

— Успокойся. Да, я сама не хотела. Да, я сама дура. Всё сама. Я в курсе. Ты не хочешь, чтобы я приходила на банкет? Я не приду.

— Нет! — Начмед аж вскочил из-за стола. — Я хочу! Не вздумай не прийти. Я без тебя на том банкете совсем сдохну.