Роддом. Сериал. Кадры 1–13

— Людмила Николаевна, — нарочито вежливо обратился доцент Матвеев к старшей лаборантке, — сделайте мне горячего чаю, пожалуйста!

— Вам что, холодно, Юрий Владимирович? — с улыбкой анаконды поинтересовалась Елизавета Петровна.

— Нет, ну что вы! — прикинувшись маленькой, но ядовитой змейкой, парировал доцент. — Мне не просто холодно, мне холодно, как челюскинцам на льдине!

— Вам всем что? Тоже холодно?! — Елизавета Петровна обвела присутствующих взглядом голодного питона.

Но что мог позволить себе доцент Матвеев, то у простых смертных штатных кафедральных сотрудников, совместителей и соискателей и близко к речевым центрам не лежало.

— Нет-т-т-нет-т-т, нам-м-м т-т-теп-п-п-ло! — хором выбили они дробью.

Татьяна Георгиевна покосилась на Матвеева, мысленно похвалив себя за предусмотрительность. Перед тем как отправиться на пятый этаж в кабинет Елизаветы Петровны, она надела под пижаму термобельё. А сверху — халат. Белый, плотный. И второй сверху. Такой же, как и на доценте Матвееве, байковый синий «для выхода».

Доцент Матвеев кинул хитрый взгляд на Татьяну Георгиевну и демонстративно достал из кармана синего халата белую вязаную шапочку и белые шерстяные перчатки. Мол, не одна такая умная!

Старшая лаборантка поднесла ему чашку горячего чая, налитую из электрического самовара, стоящего на журнальном столике профессорского кабинета. Шумно прихлебнув, доцент Матвеев сообщил в пространство:

— Эх, на морозе кипяточку завсегда хорошо! — И ещё раз смачно сёрбнув для пущего эффекта, добавил: — Хоть и самовар у нас электрический и сами мы не вполне искренние! В соответствии с классиком сатиры!

— Юрий Владимирович, на этом балаган можно считать закрытым? — поинтересовалась Елизавета Петровна, обмахиваясь веером, рекламировавшим продукцию корейских производителей ультразвуковых аппаратов.

Присутствующие, представлявшие собой жалкое зрелище, согласно потрусили заиндевевшими головами.

— Итак, на повестке дня… Людочка, закройте окно, тут все такие неженки! — возмущённо воскликнула Елизавета Петровна. — Будем проводить кафедральное в духоте!

Шестидесятилетняя «Людочка» молча кинулась исполнять.