Роддом. Сериал. Кадры 1–13

И даже простить можно. Подчиняться только не обязательно. Потому что нет такого закона в Российской Федерации, что запрещает выписку в день выборов. Она хотя политикой не интересуется, но законодательством — очень как раз даже. Не про это…"

"И не про то, что Владимир Яковлевич всегда интернов мужского пола предпочитал. Никаких предложений им не делал. Ни жестом, ни взглядом, ни полунамёком. Просто любил, чтобы интерн при нём был мужского пола. Красивый. Просто любил, чтобы рядом красивый мужчина был. Женщины тоже такое любят — чтобы рядом красивый мужчина был.

И это вовсе не значит, что они на него немедленно кидаться будут с раздвинутыми ногами наготове.

Совсем мысли в голове у Татьяны Георгиевны смешались. А слёзы и сопли на лице замёрзли.

На лестницу вышла Маргарита Андреевна. С синим халатом в руках.

— Накинь. И не реви. Знаю уже, знаю… Жалко падлу. Глупо как. Акушер-гинеколог, заведующий отделением. Оперировал гениально. А сдох, как какой-то маргинал голимый!

— Марго!

— Да что мне, проще тебя? Мне самой Вовик руки ставил.

Он всё умел. Всё про баб знал. А баб не любил. Но всё равно — сам нарвался! — зло сказала Маргарита Андреевна. — Целый год носило его по кому попало, и всё больше по каким-то мусульманам-гастарбайтерам. Что у них, хер, что ли, как у ишаков? — злилась Марго вовсе не на Вовика и даже, наверное, не на «ишаков». Злилась на смерть. На смерть, которая не всегда умна и всегда не вовремя. — Да тут половина роддома — Вовкины ученики. Столько говнюков чуть красивее обезьяны в люди вывел. Пул самых красивых, грамотных и умелых акушеров-гинекологов мужского пола создал. Да он должен был помереть в своей постельке, в окружении благодарных учеников. А закончил жизнь на съёмной хате, с ножом в сердце, в луже крови! Тьфу! Идём, накатим по стакану. Ты в роддоме остаёшься?

— Да. Куда мне ещё. К тому же двое в родах. Одна из них — моя…

— А я домой поеду.

— Как Светка, кстати? — спросила Татьяна Георгиевна, перестав, наконец, всхлипывать.

— Ты не поверишь! — обрадованно встрепенулась Марго.

 — Пообещала мне, что будет восстанавливаться в академии. Пару раз мне сделала чай. А однажды даже пса выгуляла! Представляешь?

Обе были рады перемене темы.

— Ладно, Марго, давай, катись до хаты. Тебе есть к кому.

Даже лучшей своей подруге не призналась бы Татьяна Георгиевна, что сегодня ночью ей лучше здесь, чем дома. В сущности, она так же одинока, как Владимир Яковлевич. Можно, конечно, уехать домой. И даже вызвать Панина — прискачет.