Роддом. Сериал. Кадры 1–13

Они её с диагностированной ГБ ни разу на плановую госпитализацию не отправили и даже в группу риска по развитию эклампсии не отнесли. Нет, я, разумеется, понимаю, что они ей госпитализацию наверняка предлагали, а она отказывалась. Но ни одной записи об этом нет. Не умеют убеждать — пусть хоть документацию учатся вести. Муж её у меня пока спросил только, сможет ли он забрать бабки из того родильного дома, где его супруга рожать собиралась. Так что он крайне недоволен врачом «Скорой», оказавшимся настолько грамотным, что его жене жизнь спас.

— Так чем именно он недоволен?"

"— Семён Ильич, ты меня слушаешь? Недоволен тем, что его жену не в тот родильный дом завезли. Врач «Скорой», сообразив, что до заведения, с которым заключён контракт, он довезёт в лучшем случае растение, в худшем — труп, к нам зарулил. А тут этот дебил Наезжин вместо того, чтобы на ургентный жать, коридорами топтался. Инициатива наказуема — все знают, но отсутствие инициативы в иных случаях — преступление.

— Слушаю, слушаю, Тань… — нормальным человеческим голосом сказал Панин.

 — Мне самому этот Наезжин как кость в горле. Да не мог я его выкинуть, пока не защитился. Документы справлю — и привет. Выкину на хер, мне профессорша теперь никаким боком не упала. Да и её с помещениями подвину… Я, Тань, всё-таки беспокоюсь за Вовика… Доиграется он… Иди работать.

В полночь Татьяна Георгиевна сидела в родильном зале. В родах было двое. Всё было хорошо и спокойно. Зазвонил мобильный. Панин:

— Тань, Миронова убили. Прошлой ночью. Доигрался, пидорас… Нашли в луже крови в пустой хате.

Он снимал для какого-то не то Ахмеда, не то Мурата. Нового своего, короче. Следствие, все дела. Так что всех нас вызовут. Наверное… Понятия не имею, кого теперь патологией заведовать назначить. Хоть бы со стороны никого не прислали распоряжением сверху. Надо срочно думать. Ты что молчишь?!

— Я… Я не молчу. — Татьяна Георгиевна вылетела из родильного зала, пронеслась через приём и выбежала на улицу, даже не надев синий байковый халат. — Я не молчу, Сёма.

Я плачу! — всхлипнула она и, нажав отбой, прикурила сигарету.

Миронова убили! Владимира Яковлевича. Вовика… Ну да. Ну пидорас. В хорошем смысле слова. Был… Боже, в голове не укладывается. Что был. Может, ошиблись? Да нет. Именно что Мурата. Вовик сам радостно всем рассказывал про нового своего Мурата, которому он даже квартиру снял, потому что к себе пускать не хотел. Мурат и издалека-то сильно ревнивый был, так что под бок пускать и вовсе взрывоопасно.