Рискованная игра

Лорен вспомнила картину, когда-то виденную в Париже: грязно-коричневое поле, огороженное зловещей колючей проволокой. Над полем низко нависают клубящиеся свинцовые тучи. Картина пронизана горечью и тьмой. Но в левом углу в ржавый уродливый металл вплетается желтая лоза, а к небесам тянется совершенный в своей красоте бутон красной розы, готовый вот-вот расцвести.

Картина называлась «Надежда», и Лорен снова подумала что жизнь тянется к свету даже в таких трущобах, а вместе с ней рождается и надежда.

Лорен постаралась запомнить девочек, надеясь в один прекрасный день перенести это яркое впечатление на холст.

Одна из малышек показала Лорен язык и помахала рукой. Лорен ответила тем же, и озорница закатилась хохотом."

"Впереди замаячил церковный шпиль. Двойные колонны, выкрашенные в белый цвет, стояли, как средневековые стражи, охраняя дом Господень. Лорен покачала головой. Похоже, церковь отчаянно нуждалась в ремонте. Краска на колоннах сползала, как змеиная кожа, повсюду гниль и запустение. Лорен попыталась представить, какова она была когда-то.

Судя по резному орнаменту вдоль крыши и каменным статуям – настоящий шедевр. Ее еще можно восстановить. И денег для этого требуется совсем немного. Но будет ли когда-нибудь церковь отремонтирована, или, как сейчас повелось, ее доведут до такого состояния, когда уже ничего нельзя будет сделать, забросят, а потом и вовсе снесут?

Черная ограда из кованого железа высотой не менее шести футов окружала церковный двор. Внутри виднелись большая, недавно заасфальтированная автостоянка и каменный, чисто побеленный дом.

Очевидно, там жил священник.

Лорен поставила машину рядом с черным седаном, и только принялась закрывать дверь, как заметила полицейскую машину, стоявшую на аллее, ведущей к дому священника, и частично скрытую от посторонних глаз ветвями разросшегося старого платана. Зачем они здесь? Очередной акт вандализма? Недаром Томми говорил, что с каждым днем преступность в этом районе растет, особенно еще и потому, что теперь, во время каникул, дети не могут устроиться на работу, а поблизости нет никаких детских организаций.

По мнению же монсеньора, дело было в том, что округ поделен между юношескими бандами.

Лорен почти побежала к церкви. Двери были открыты, и оттуда доносились органная музыка и хоровое пение. Она уже пересекла стоянку, когда музыка смолкла и на крыльцо стали выходить люди. Некоторые женщины устало обмахивались церковным вестником, мужчины вытирали лбы платками.