\

Лёгкое и воздушное оно явно было любимо хозяйкой и часто носилось, от того успело сильно выцвести и пообтрепаться. Но именно оно подходило мне сейчас больше всего.

Спрятав документы и деньги под половицу, я взяла с собой лишь несколько медных монет. В ценах я уже более-менее разбиралась и рассчитывала, что этого мне должно хватить. Выбрав в кладовке корзину покрепче, сунула в неё ещё на всякий случай мешок и моток бечёвки, крикнула кота, и мы отправились в путь.

Мейдж предложил пройти через дыру в заборе, мимо кузницы, через луг по едва угадываемой в траве тропинке.

Деревня оказалась довольно большой, она расположилась в небольшой низине, и я, стоя на пригорке, могла рассмотреть её во всей своей красе. Отсюда же хорошо были видны разноцветные прямоугольники полей и пасущиеся на лугу стада.

Спустившись с пригорка, помахала рукой ребятишкам, пасущим стадо коз. Те с любопытством смотрели мне вслед. Возле крайней избы остановилась, заглядывая через плетень. Заметив, копошащуюся во дворе старушку, вежливо поздоровалась. Та, разогнув сгорбленную спину, приложила ладонь к глазам, закрывая их от солнца.

- Ить ты, кто такая будешь? Чаво надобно?

- Я Мари, племянница хозяина кузни, дядюшка оставил мне дом, вот, обживаюсь.

- Племянница, говоришь? Где же ты племянница раньше была, когда дядьке твоему помощь нужна была? – старуха прищурилась, глядя на меня исподлобья.

- Да кто бы меня раньше пустил? А теперь маменька померла, да и папенька скоро за ней ушёл. Одна я осталась, вот и приехала.

- Сирота, значит?! – глаз старухи подобрел.

- Ага, - вздохнула я как можно жалостливее.

- Дядьку твоего я хорошо знала, до последнего приходила к нему в дом убираться да есть готовить. Хороший был мужик, жалостливый. Мы его всей деревней хоронили, там, на нашем погосте.

Старуха махнула рукой куда-то в сторону, а я дала себе слово обязательно сходить на могилу дядюшке, пусть я его никогда не знала, но он, всё же, в последний момент сумел позаботиться и обо мне.