Ритуал

Звякнул колокольчик, дверь скрипнула, и, отряхиваясь от снега, мы прошли внутрь. Вздрогнули мы с Каро одновременно. Внутреннее оформление лавки было сделано по принципу дамского будуара, огромного дамского будуара, хозяйка которого всю свою жизнь представляет исключительно в розовом цвете. Рюши были везде, жалюзи, шелковые подушечки, кисточки, и даже рамки для картин -- всё было розовым.

– Леди.., – голос Каро дал петуха, когда он увидел манекен. Кружевной комплект из сорочки и легкого халатика, отделанный лучшим мирийским кружевом, стоял на маленьком подиуме прямо на уровне его глаз.

Вульгарно. Подобное произведение больной фантазии мастера портного я бы надела только под атакующими плетениями или… в первую брачную ночь с Квинтом. Чтобы он точно получил сенситивный шок.

– Миленько, – я подбирала слово пару мгновений. – Миленько, не так ли, Каро? Подождешь снаружи или подержишь, пока я выбираю? – я подцепила пальцем нечто длинное, розовое, похожее на веревочку из кружев – даже не представляю, куда можно нацепить подобное? Это заплетают в волосы?

– Снаружи…, – колокольчик звякнул через доли мгновения – менталист вылетел за дверь, и я осталась одна.

Раздались чьи-то легкие шаги, бесполезные тряпки полетели на полку, щелкнули кольца, и заготовка плетений стазиса вспыхнула темными линиями силы над правой ладонью.

– Леди…, – невысокая девушка в опрятной рабочей форме, белом фартучке и подколотыми вверх волосами, появилась неожиданно – из небольшого алькова сбоку.

Поколебавшись, я схлопнула чары и пошла следом, в самое сердце безумного розового будуара.

– Выбранные вами вещи уже ждут в примерочной…, – заговорщически подмигнула она мне.

Шторки, дверь, ещё дверь, несколько пустых примерочных, альков, и… ткань падает, оставляя меня в окружении вороха чего-то невообразимо розового.

Убью придурков. Если они выбрали эту лавку специально.

Отреагировала я на звук – ушла в сторону, подсечка и горец хрипит, пытаясь отодрать от своей шеи тряпку.

Пара движений пальцами – короткий удар в точку чуть ниже лопаток, два по шее, и мой визави валится на пол. Пришлось поймать, чтобы не было грохота, и я выматерилась сквозь зубы – он был слишком тяжелым.

– В Кернской так хорошо кормят?

Горец ловил ртом воздух и пытался пошевелиться.

– Бесполезно. Говорить это не помешает, – я присела рядом.