Ритуал

– Уверена? – уже второй раз спросил Тир.

– У Блау отличные целители, – снова ответила я, аккуратно наматывая змейку на руку. Кантор вопросов не задавал, хотя было видно, что ему очень интересен принцип действия, который он мог лично наблюдать вчера.

Троица соперников стояла в стороне и тихо переговаривалась.

– Они хотят внести изменения, – выдохнула Марша, вернувшись к нам. Они оговаривали последние условия.

Я вздернула брови.

– Бартуш настаивает на изменении очередности – хочет идти последним.

Кантор хмыкнул, не удержавшись.

Я продолжала наматывать змейку на ладонь, затягивая правильный узел, чтобы можно было быстро расплести при необходимости.

– А на запрещенных артефактах,Бартуш не настаивает?

Марша недовольно покачала головой в ответ.

– Время! Прошу пройти на проверку! – громкий голос одного из Старших Наставников разнесся над полигоном, усиленный чарами.

"Я затянула последний узел зубами, пошевелила пальцами, проверяя, насколько легко можно складывать плетения, щелкнула кольцами и выдохнула, довольно.

– Насчет очередности – не важно, – идея размазывать Бартуша по полигону последним меня вполне устраивала. Каждый получит то, что заслуживает. – Нож, – я ласково провела кончиками пальцем по мягкойверхней кожаной отделке ножен, – останется.

– Время!

Я поискала в толпе Данда и успокоено выдохнула, они с Гебом уже занимали места в первом ряду. Это было немного глупо, но мне очень хотелось, чтобы брат присутствовал. Бессмысленно сравнивать нас с Хэсау – слишком разные Кланы, но о Блау Данд не знает почти ничего. И мне хотелось дать ему повод, если не гордится, то по крайней мере пробудить интерес к тому, что он сможет получить, будучи частью Семьи.

Семьи, которой у него никогда не было. Семьи, которая от него отказалась.

Глава 150. День «Д». Часть 2

— Чисто, — голос Наставника по философии звучал уверенно и ровно. Он проверил меня с ног до головы — артефакт среагировал только на браслеты Арритидесов, вспыхнув красным, но это оговорено в условиях. Кроме родового кольца, змеек и печатей у меня не было больше ничего.