Ритуал

Если найдут один, вероятность того, что второй останется – выше.

– Я сказал не лезть в дела менталистов.

– И не собиралась, – я примирительно подняла руки. – Это страховка. Если вдруг дела менталистов внезапно станут делами Блау.

Больше всего меня волновали Серые. Они не оставят взрыв в катакомбах просто так, и наверняка уже начали рыть носом землю в поисках ответов. Зачем усложнять другим жизнь? Если ответы уже есть. Меня бы устроил любой вариант, но идеально, если бы в одной точке сошлись три линии – интересы менталистов, Аю и Серых.

– Вайю…

– Я не лезу. Но мне не нравится, когда меня обвиняют в том, что я сделала по приказу дознавателей. Разве страховка помешает? – я крутнула фиал с зельем на циновке поближе к Ликасу.

– Что там? – он посмотрел на мешочек.

– Шлемник, и артефакт ментальной защиты, – я правда не пожалела немного сухой травы, которую мне так щедро пожертвовали Серые.

Ликас кивнул после долгого молчания, и я тихо выдохнула – это было самое слабое место, если бы алариец отказался помогать и запретил другим.

– Вторая просьба.

– Дядя. Я знаю, что аллари в Столице, и их много. Я прошу наблюдать. И подать руку в нужный момент, если будет нужно.

– Нет, – Наставник встал с циновки, показывая, что разговор закончен.

– Я занимаюсь в круге только ради одной цели, – я поднялась и встала рядом. – Потому что это может помочь сохранить род Блау. Дядю и Акса.

– Больше целей нет, – отчетливо повторил Ликас и поморщился. Всё-таки дядю он не любит сильно и взаимно.

Я ждала. Можно было бы соврать, но зачем. Нет семьи – нет цели. Нет дяди и Акса – тогда эти аларийские заморочки могут гореть в пламени Великого. Сила нужна только если есть, что защищать.

– Хорошо, – Ликас прикрыл глаза на мгновение и потом продолжил, – тебе повезло. Мастер Сейр будет в Столице завтра.

"Я благодарно улыбнулась и расслабилась. Алариец сказал – алариец сделал. Нет, я была уверена в том, что дядя уже всё рассчитал заранее, и мои потуги наверняка его только рассмешат, но удержаться не могла.

Вторая печать Главы на шее давила непривычной тяжестью, висела пудовым ярмом, требуя сделать хоть что-нибудь. Немедленно.