Ритуал

– Не нужно сопровождать…

– Проводит до города, ждать будет там же. На третьей линии добавили охраны, можно не пройти посты.

Я нахмурилась – тащить с собой сына Старика я не планировала, но если Ликас изменил график, будет сложно незаметно выйти и вернуться.

– Хорошо. Едем.

В седла мы взлетели одновременно, похожие как близнецы. Одинаковые плащи, варежки, нашивки Блау, только разница в росте была заметной и очень смешной.

– Мисси…, – Старик удержал мои поводья.

– Вернусь к утру. А если не вернусь, – я фыркнула насмешливо, – у Совета будет на одну проблему меньше, не так ли? – Старик открыл рот, чтобы возразить, но я уже дала коню шенкеля.

***

До Керна мы ехали дольше обычного – метель, и алариец старался держаться боковых троп. Окликнули нас дважды – на третьей и за второй линией защиты – охрана не зря ела свой хлеб. Сын Старика отсчитывался, пока я прятала нос поглубже в капюшон, но здесь погода была на руку.

У западных городских ворот мы расстались – я свернула на кольцевую, а алариец в ближайшую таверну, где будет ждать меня до утра.

Спешилась я там же, где и прошлый раз, привязав коня под крытым навесом у ограды Храма Великого, свернула за угол и тут же спрятала нос в капюшон – острые снежинки обжигали лицо холодом.

Под ногами хрустел снег, и мои следы были первыми в этом проулке – ни души. Я дернула завязки капюшона, чтобы затянуть потуже, и боковым зрением увидела тень у стены.

Молния взвихрилась по щелчку пальцев, но я вовремя опустила плетения вниз – зашипел, плавясь, снег под ногами совершенно невозмутимого жреца Великого. С непокрытой бритой головой, в оранжевом жреческом одеянии, он стоял и молча смотрел прямо на меня.

Я поклонилась. Самое время раскланиваться – на улице заполночь, метель, закоулки Храма…

Жрец продолжил молча изучать меня, обозначив приветствие в ответ. Жрецы Великого не говорят, но вот в такие моменты мне постоянно интересно, кто придумывал им правила, как понять, что хочет этот конкретный жрец?

Я переминалась с ноги на ногу – Серые не появятся, пока не уйдет жрец. Жрец не уйдет, пока не получит то, зачем он вышел ночью из теплого и тихого Храма.