Ритуал

Гранола – это способ потешить самолюбие, помериться силой, продемонстрировать всё, на что способен и получить вожделенный приз. Как ещё может развлечься скучающая золотая столичная молодежь?

– Где? – у нас нет места, чтобы проводить такие игры. Даже Хейли не настолько сошли с ума, чтобы вкладывать империалы в купол, площадку и иллюзии, чтобы использовать её только один раз.

– Хадж, он оплатил портал.

– Оу, – масштаб ошеломлял. – Мне нужно приглашение, Зиккерт.

– Зачем мне это Блау? – он пристроился рядом под навес, небрежно прислонившись плечом к стене.

Зачем? Чтобы сделать гадость Хейли? Идея использовать Ремзи дальше, восторга не вызывала, и я была не готова торговаться сейчас. Я понятия не имею, что нужно псакову Зиккерту, приносил он полную клятву или принесет после малого совершеннолетия, Главе или личную Анастасу, чего он хочет, о чем мечтает, что снится псакову Зиккерту по ночам – я не знала ничего.

Что же ты хочешь больше всего, Зиккерт?

– Ты знаешь сам, – я подтянулась и запрыгнула в седло.

"– А если рискну? – Он крепко удерживал поводья руками. – Если рискну, Блау… ответ будет – да?

– …мне нужно попасть на Гранолу, – выдала я вместо ответа и развернула коня – дома меня должны были уже потерять.

– Блау!

Я обернулась.

– Береги задницу, – криво улыбнулся он. – Хотя бы до поединка… она у тебя ничего.

Я дала коню шенкеля и, не оборачиваясь, вскинула вверх кулак, с оттопыренным пальцем.

Пошел к демонам, Зиккерт!

***

В лесу было тихо, снег хрустел под копытами, а я развлекалась тем, что сбивала белые шапки с тяжелых ветвей, которые прогибались под весом почти до самой тропы.

– Гра-но-ла, гра-но-ла, гра-но-ла, – отстукивали копыта Серого. И я начала тихо смеяться, пока не расхохоталась в голос.

– Мальчик получит всё, что он так хотел. Блау никогда не приходят на праздники без подарка, – прошептала я. А Хадж, Хадж – это неплохо, нужно лично поблагодарить тех, кто так любезно навесил немилость на род Блау.

Осталось только придумать, как пройти портал и отвязаться от менталистов…

***

Вся конюшня спала. Старик дремал в своей каморке и громко всхрапывал с присвистом, укрывшись своим древним, как мир, драным полушубком.

На полу было сено и ступали мы тихо, чтобы не разбудить – копыта не выдали, только раз брякнула сбруя, но алариец не проснулся.