Ритуал

Я подтянулась, запрыгнула и поправила стремена, рука Ремзи легла поверх луки седла, удерживая на месте.

– Тогда сегодня, Блау, – Зиккерт изменился неуловимо – серьезный тон, сдвинутые в линию брови. – Ни завтра, ни на декаде не выйдет – её не выпустят из дома, но сегодня мы сможем войти. Я проведу тебя в дом.

***

Мы ехали почти в полной темноте – освещенные улочки Керна и кольцевая, сияющая огнями, осталась сбоку – Ремзи вел окольными путями, по каким-то узким проулкам. Я мысленно проводила ревизию артефактов – всё самое нужное, и ничего про запас, правда с некоторых пор без стационарного купола для малых групп я из дома не выходила – черная палочка в боковом кармане грела сердце.

"– Ни словом, ни делом, – насмешливо повторил Зиккерт, когда я заколебалась – лезть к Хейли прямо в дом – даже я не настолько сошла с ума. Городской дом стоял за квартал от госпиталя, в начале спокойной, статусной части Керна. Их родовые земли лежали в стороне, дальше, чем было бы удобно каждый день отправлять детей в Школу, поэтому вся молодежь, традиционно, жила в городе, под присмотром многочисленных Наставников и слуг.

Или Хейли с самого детства воспитывали в молодом поколении самостоятельность. Многие делали так – Асти, Бартуши. Только мы, Тиры и Фейу жили достаточно близко, чтобы позволить себе жить дома и учиться в городе. И за это Блау тоже не любили.

Ремзи остановился у неприметного строения и вскинул руку в стандартном жесте – остановка. В проулке ни одно окно не горело приветливым теплым светом.

– Зайдем с черного хода, – он спешился, и так подобрал поводья на руку, чтобы не бряцали заклепки. – Я отошлю всех, потом вернусь. Коня привяжешь там, – он указал за небольшой, почти под крышу занесенный снегом навес.

Я молча кивнула, оценивая из-за угла часть дома Хейли, которую было хорошо видно – горели огни, сияли артефакты, лилась музыка – сегодня у них праздник?

Зиккерт не соврал, вернувшись за мной мгновений через пятнадцать, и уже успел переодеться. Нарядный камзол припорошил снег.

В дом мы зашли легко, миновали нижние коридоры, кухню, где туда-сюда снова слуги и поднялись на черную лестницу. На площадке Зиккерт помедлил, оценив мой вид, и вытащил из ближайшей вазы розу, тоже синюю – вопиющее расточительство для середины зимы, заказывать для оформления дома живые цветы.