Реквием по любви. Грехи отцов

Потрясающее скольжение! Движение она повторила несколько раз, прежде чем осознала, что ее хриплые вопли разносятся по всему дому, и Андрей с Викой могут их услышать. Крепко зажала рот рукой, но темп не сбавила. Гордеев тут же активировался – стиснул ладонями ее ягодицы, и пронзил серией мощных быстрых ударов, высекая из ее плоти искры удовольствия. Алмазова беззвучно заскулила. Ну, как беззвучно… не так громко, как в самом начале. Алексей странно улыбнулся, продолжая остервенело таранить ее собой, а затем прокаркал сипло:

— Выгнал их в беседку на часок-другой.

— Лешик…

Бюстгальтер полетел куда-то за спину. Гордеев нетерпеливо сорвал с нее эту часть гардероба, и выпустил на свободу ее отяжелевшие груди.

— Девочка моя… — втянул в рот одну из твердых вершинок, заставляя Соню выгнуться дугой и замереть от ощущений. От блаженной наполненности. От принадлежности. — Моя. Чувственная. Любимая. Девочка…

И если до этой фразы Соня хоть немного себя контролировала, то после окончательно обезумела.

""Любимая девочка? Как он сказал?""

Пика она достигла мгновенно, на следующем же проникновении.

А затем… потерялась во времени и пространстве.

Только Гордеев и оставался ее якорем в мир реальности. Связующим звеном.

Ох, что же творило с ней это самое… его звено!

Впрочем, вся округа наверняка уже догадалась. Ведь девушка вопила во всю глотку о том, как хорошо ей в руках своего мужчины. По крайней мере, именно так Соне и казалось. Позже они лежали, крепко обнявшись. Разгоряченные.

И в этом простом жесте было все. Все!"

"Принятие. Защита. И нежность. Столь искренняя, что внутри зародился невероятный трепет. Пытаясь совладать с эмоциями, она отвела взгляд.

— Привет! — улыбнулась, кусая Гордеева за сосок.

— Ну, здравствуй.

Ответный укус за нос.

— Мог бы и предупредить!

— Люблю внезапность.

— Ой, так и скажи – хотел проверить, чем мы тут без тебя занимаемся.

— Скажу! — фыркнул он, шлепнув ее по голому заду. — Лишний контроль никому еще не вредил.

— Сколько у нас времени? — Алмазова сладко потянулась и зевнула.

— В смысле?

— На сколько дней ты прилетел?

— Соня, — короткий смешок, — я вернулся.

Ощущение двоякости не покидало ее ни на миг.