Реквием по любви. Грехи отцов

— Данечка?

Ответом был удивленный свист и не менее ошарашенный ее внешним видом взгляд Матвея и Петра Петровича. Лиза мысленно отметила, что Ювелир начал наведываться к ним и днем, не опасаясь более быть замеченным.

— Так спит он, — ответил незамедлительно Алмазов. — После суток же…

— Я за него! — крикнул вслед Матвей. — Чего тебе?

Проигнорировав вопрос, продолжила свой путь.

В дом деда Мити Лиза не просто вбежала.

Нет. Влетела, едва касаясь земли.

— Даня? — окликнула дрожащим голосом, попутно заглядывая во все комнаты.

Верещагина нашла в самой дальней. Мужчина проворно натягивал джинсы.

Смерив ее внимательным взглядом, он оставил в покое свою расстегнутую ширинку.

— Что стряслось?

— Дима обронил зажигалку у меня под кроватью, — набрав полные легкие воздуха, продолжила. — Теперь Похом догадается, что он был здесь… если уже не догадался!

— Ты сейчас серьезно? — слегка прищуренный взгляд указывал на зарождающееся в нем раздражение. Что и подтвердилось в следующий миг. Резким движением он сдернул с себя брюки и принялся укладываться обратно в постель.

— Даня! — Лиза вцепилась в одеяло яростно, всячески мешая ему укрыться им. — В ней установлен маячок, который отследить может и Дима, и Аркадий Михайлович!

Верещагин оценил ситуацию здраво. Было заметно, что сон с него как рукой сняло.

В гнетущей тишине хлопнула входная дверь, привлекая внимание обоих.

И если Даня лишь нахмурился, то Лизу тряхануло, как трусливого кролика.

— Давай сюда.

Дрожа, как осиновый лист на ветру, она передала Дане свою находку.

— Его необходимо деактивировать, и чем быстрее, тем лучше! Мне нужно время. Задержи их.

— Я? — пискнула от страха.

— А кто, я, что ли? — зашипел вполголоса. — У тебя и наряд подходящий!

— А?

Не объясняя более ничего, мужчина вытолкал ее за дверь. Спустя несколько совершенно ошалевших ударов сердца Лиза услышала тяжелые шаги. Вскоре перед ней предстал Матвей.

Он хранил молчание. И когда разглядывал ее с головы до пят с абсолютно непроницаемым выражением лица.

— Даня… он одевается, — выпалила, когда Верещагин полоснул взбешенным донельзя взглядом по двери за ее спиной. — Скоро выйдет.

Матвей отодвинул Лизу со своего пути без особых усилий. Словно она ничего не весила.

От страха у нее поджилки, что называется, затряслись.