Реквием по любви. Грехи отцов

Паша не вернул ей бутылку. Вместо этого, шумно сглотнув и зажмурившись, вылил всю жидкость себе на голову. Зачем? Кто его знает! Возможно, пытался привести себя в чувства таким вот нестандартным способом.

А когда вновь распахнул веки, тихо-тихо проскрежетал чужим голосом:

- Лиза, я умоляю тебя!

- О… чем?

- Прекрати уже, жалеть меня! Я презираю жалость! Не нужна мне ничья…

Прервав разбушевавшегося Пашку на полуслове, Лиза заключила его в крепкие объятия. Прильнув щекой к его груди, отозвалась возмущенно:"

"- Какая еще жалость? Это сочувствие, Пашенька! Банальное дружеское сочувствие, понимаешь? А сочувствие… оно нужно всем.

И слону, и даже… маленькой улитке! Можешь отталкивать меня. Можешь злиться, и кричать. Но я все равно буду сочувствовать тебе. И поддерживать тебя тоже буду. Потому что, ты мне дорог! Все вы мне дороги. Я каждого из ребят успела полюбить, к каждому успела по-своему прикипеть. Но ты для нас с Димой на особом счету. Ты, как родной, и прекрасно знаешь это. Так что не смей замыкаться в себе! Не отгораживайся от нас. Мы… хотим быть рядом!

Казалось, Сокол сломался от ее слов. Издав странный гортанный звук, он стиснул Лизу в ответ так сильно, что ей пришлось сражаться за новый глоток воздуха. Тем не менее, она не вырывалась. Лишь самозабвенно бормотала:

- Все будет хорошо! Пусть не сейчас, но однажды!

- Едва ли, - угрюмо. – Я не тешу себя иллюзиями. Но… я готов. Справлюсь.

- Конечно, справишься! Ты ведь не один. У тебя есть мы!

- Ох, рыжая…

Их диалог закончился столь же неожиданно, как начался.

Они простояли в обнимку еще несколько минут. Ровно до тех пор, пока Пашка не взял себя в руки. Его дыхание выровнялось. Бешенный стук сердца стал куда спокойнее.

Тогда Лиза отстранилась, и потянула мужчину за собой. К Андрею, который все еще продолжал «блаженствовать» на земле, старательно делая вид, что ничего не видел, и не слышал. Но стоило им подойти ближе, друг шустро принял сидячее положение. Дождавшись, когда и они удобно устроятся на мягкой траве рядом с ним, Гордеев обвел рукой окружающее пространство:

- Где мы хоть?

- Понятия не имею! – отмахнулся Соколовский.

- Какие у нас дальнейшие планы?

- Для начала, поставим в известность старших…

Павел полез в карман за телефоном, но грязно выругался, когда тот оказался у него в руках. Вода, намочившая его одежду, щедро намочила и смартфон.

В результате, гаджет завис со светящимся экраном, не реагируя вообще не на какие манипуляции. Не проронив ни звука, Андрей щедро предложил свой.