Реквием по любви. Грехи отцов

Ошарашенно уставилась на Дмитрия, совершенно его не узнавая. Он выглядел так, будто не спал неделю. Не просто уставший – измотанный. Катастрофически измотанный. Осунулся – черты лица стали острее. Под глазами залегли тени. Теперь Дмитрий напоминал ей озлобленного хищника. Скользнув взглядом ниже, и вовсе ужаснулась. Костяшки пальцев на обеих руках сбиты едва ли не до кости. Уже начали заживать, покрылись корками. Однако правая кисть все равно кровоточила. Та самая, которую она терзала своими ногтями.

Господи! Что с ним происходило все эти дни? С кем дрался?

И тут Лизу осенило – Похомов и правда метил ее! Собственной кровью.

Его – до мозга костей! Да! Да! Да!

В следующее мгновение Лизавета двинулась в сторону мужа. Завидев ее приближение, Дмитрий принял сидячее положение и следил горящим взглядом за каждым движением.

Взъерошенная после близости с ним же. Обнаженная, в одних трусиках.

Со следами его крови на коже.

Достигнув цели, девушка опустилась на корточки подле него. Прямо между широко разведенных мужских бедер. Обхватив лицо ладонями, принялась покрывать нежными порывистыми поцелуями. Напряженный до предела, Похомов прикрыл глаза и наконец-то расслабился. Тем временем Лиза переключила внимание на пораненную кисть. Поднесла к губам и мягко коснулась каждой косточки.

— Кроха! — прошептал сдавленно, удерживая ее взгляд. И в этом слове было все.

— Люблю, — так же тихо. — Я тебя люблю!

Дмитрий стиснул в своих объятиях так крепко, что стало трудно дышать. Но она не жаловалась. Совсем наоборот.

— Что произошло? — поинтересовалась вкрадчиво.

— Возникли проблемы.

— Да. Я слышала, — даже на языке была горечь сочувствия. — Как Паша?

— Справится. Девку жалко. Ни за что пострадала. Сокол себя поедом сжирает.

— Мне так жаль… передай ему мои соболезнования.

Похомов кивнул, а Лиза продолжила:

— Как ты узнал, где именно моя комната?

— На тебе маячок, ребенок!

Ах да!

— Ты обещал, что будешь беречь себя.

— В первую очередь я обещал беречь тебя, — осадил строго.