Реквием по любви. Грехи отцов

Несмотря на все недостатки, коих у тебя до хрена, ты – самый самоотверженный и преданный человек из всех, кого я повидал на своем веку. Ты не знаешь полумер. Если любишь, то одержимо. Если ненавидишь, то открыто. Если берешься за дело, то отдаешься ему целиком. Без остатка. Ты чем-то напоминаешь мне самого себя. Забавно, правда? Говорю тебе это, а у самого внутри все клокочет. Понимаю же, что ты увидишь данную запись лишь в одном случае. Когда уже ничего не исправить, и назад не отмотать. И она теперь свободна. Моя девочка.

Глубоко несчастна, но свободна. Сука! Люблю ее так, что с собой утянуть готов! Заклеймить готов, и растерзать одновременно! Но ей всего двадцать шесть. У нее впереди целая жизнь. Не хочу, чтобы она провела ее в скорби. Это твой шанс, Макар. Помоги ей оправиться от потери. Не факт, что она подпустит тебя к себе, как мужика. И мне искренне хочется верить в свою исключительность для нее. Но… как друг ты ей необходим. А там уж, как карта ляжет. Сможешь сделать ее счастливой – сделай! Сможешь стать достойным защитником для моей дочери - стань! И к слову, это тебе… - Черчилль продемонстрировал ожерелье. – Решение обдуманное и взвешенное. Пойму, если откажешься – ответственность нехилая, но именно тебя я хочу видеть своим приемником! Покумекай над этим. Все… отбой!

На этой шокирующей для всех ноте запись прервалась. Экран исказили помехи. А мгновение спустя, видео продолжилось, но уже от лица ее мамы.

Глава 74

Почти сразу Лизе поплохело. Если до этого момента она умудрялась хоть как-то «держать» лицо, то теперь сдалась окончательно.

Ей стало нечем дышать из-за болезненного комка в горле. Из-за непролитых слез, от которых страшно жгло и выедало глаза. Из-за проклятого пепелища где-то там… в области сердца. Она никак не могла взять себя в руки. И даже не пыталась успокоиться. Знала, что бесполезно. Эмоции хлестали ее наотмашь. Не щадя.

Без особых усилий сметали в бездну весь ее самоконтроль. Она завороженно смотрела на свою маму… живую, несломленную, гордую, красивую до умопомрачения, и готова была в голос выть, от желания… просто прикоснуться к ней.

Крепко прижать к себе, и никогда не отпускать, шепча на ухо: я здесь, мамочка! Я рядом, родная! Мы все с тобой преодолеем! Но, увы. Глупые детские надежды сдохли. Давно разбились о скалы жестокой реальности. И дата внизу экрана, лишний раз подтверждала это. Лиза с небывалой горечью принимала тот факт, что данную запись мама сделала всего за неделю до своей гибели.