Реквием по любви. Грехи отцов

А кто-то… начал откровенно глумиться и ржать над ними, отпуская не самые приятные фразочки в адрес Макара. Но его заявления не испугался никто. И Лиза осознала с предельной четкостью:

«Я придумала дерьмовый план! Ни одна из группировок не уважает Зарутского. Наши всю жизнь считали его предателем. Пескаревские – и того хуже. Человеком низшего сорта, выполнявшего за них самую грязную и унизительную работу. Потому и угрозы Макара кажутся им… смешными!»

Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Паника все сильнее охватывала сознание.

Леденя кровь. Парализуя мышцы. Лизу затрясло.

Она видела, что «старшие» в лице дяди Бори и его сторонников собираются вмешаться, но никак не могла позволить случиться этому. Никак.

«Нет-нет-нет! Все не может закончиться… вот так! Я на могиле отца поклялась, что уничтожу Гарика! Что отомщу ублюдку за родителей!»

Но реальность оказалась слишком суровой. Очевидно, все эти люди понимали только язык силы. И речи сопливой, по их меркам, девчонки слушать не собирались.

Что ж… все так. И от бессилия Лизе хотелось рыдать. Стало очевидно: с секунды на секунду Прокурор подаст сигнал, и начнется месиво. Именно так он и сделал. Почти. В последний момент вмешался Дмитрий и остановил его. Крепко стиснув его плечо, Похомов что-то шепнул ее дядюшке на ухо. А после впился в Лизу потемневшим взглядом. И в тех бездонных «черных дырах» она прочитала следующее:

«Действуй, Кроха! Не знаю, что ты задумала, но… действуй! Сейчас!»

«Мне страшно, — транслировала она ему в ответ.

— Их так много…»

«Да! — презрительная ухмылка. — И все как один… боятся тебя! До усрачки! Приглядись внимательнее. Разве в их глазах веселье? Это страх, жена!»

Жадно втянув воздух полной грудью, Лизавета усомнилась:

«Взрослые матерые мужики испугались слабой безоружной девушки?»

В глазах мужа сверкнула сталь:

«О, ты далеко не безоружна. И каждый из них прекрасно это знает!»

«Знает… что?»

«Я – твое оружие! Я и все те, кого ты недавно перечислила!»

Она судорожно всхлипнула, задыхаясь от эмоций.

Вибрируя от напряжения, точно натянутая струна, покачала головой и произнесла одними губами:

— Я до смерти люблю тебя! Просто… до смерти!"

"Не дожидаясь ответной реакции своего мужчины (а она не сомневалась, что та была бурной), Лиза поспешила прервать их «гляделки» и сосредоточилась наконец-то на деле. Представив, что находится на танцевальном паркете, примерила на себя роль прожженной стервы. Бессердечной и жестокой.