Реквием по любви. Грехи отцов

— Зубы мне не заговаривай! — строго осадил Алмазов. — Я прекрасно слышал вашу милую беседу.

Соня поникла. Поняла, видимо, что отца обвести вокруг пальца не выйдет. На выручку пришел Гордеев, перетягивая внимание на себя."

"— Петр Петрович, какая приятная встреча!

— Здравствуй, Андрей, — пожал протянутую руку. — Как ты? Как брат?

— Брат весь в делах. А я, как всегда, предоставлен сам себе.

— Обида в твоем голосе, или послышалось?

Поразительная проницательность. Друг натянуто улыбнулся, но не нашелся с ответом.

— Послушай-ка, парень, Алексей не подарок. Знаю. Однако больших высот в своей жизни достиг. И не сложил лапки – карабкается все выше. Дальше. Вперед. Ты должен им гордиться. Он, как никто другой, достоин уважения. Особенно твоего! Ты – его плоть и кровь!

Лиза едва со смеха не закатилась при взгляде на подругу. Вот уж кто и уважал, и гордился, и сиял пуще начищенного самовара!

— Знаю, — согласился молодой человек. — Вы правы.

Алмазов ободряюще похлопал парнишку по плечу. Держись, мол!

— Зря надеешься. Тебя раньше женим!

— Почему это? — упрямо топнула ногой подруга. — Влюбится и женится!

Петр Петрович лишь фыркнул:

— Собирался он однажды. Ничем хорошим не кончилось. Едва ли когда-нибудь решится на второй заход.

Соня пошатнулась – сказывалось напряжение. Лиза поспешила встать рядом и незаметно приобнять за талию.

— Спокойно, — шепнула на ухо. — Лучше спросить ЕГО об этом.

— Лешик рассказывал, — судорожно вздохнула. — Вскользь упомянул. Без подробностей.

Андрей истерически загоготал:

— Леха? Не-е-ет! Ерунда какая-то. Бред! Я бы знал, будь у него невеста. Вы путаете…

— За словами следи, малой! — осадил молодого человека Петр. — Юность – она такая. Глуп как пробка был. Ему же тогда едва восемнадцать стукнуло.

— Охр*неть! — коротко и ясно обрисовал ситуацию Гордеев, разводя руки в стороны.

— Оставлю вас ненадолго, — как можно беззаботнее улыбнулась Алмазова, решительно направляясь в сторону дома. — Нужно позвонить…

Однако и пары шагов сделать не успела:

— Стой, где стоишь! — рявкнул на девушку отец.