Рекс

— Ладно, раз пришел — заходи в гости.

И она открыла дверь пошире, одновременно поглядывая в сторону лестницы — не появились ли там горничная или дворецкий?

Тревиса не было, он уехал по делам в город, и Барбара оказалась предоставленной себе самой. Обычно весь ее день занимали только хлопоты по дому, поездки по магазинам или в косметический салон, но с появлением Эндрю, кто знает, вдруг появится возможность проводить досуг с большей пользой.

Эндрю безропотно вошел в будуар и остановился у двери. Барбара тотчас ее прикрыла и заперла на ключ.

— Что ты чувствуешь, глядя на меня, Эндрю? — решилась спросить Барбара.

— Я ничего не чувствую, миссис Юргенсон, я жду ваших приказаний, чтобы исполнять их.

— Вот как?!

Барбаре показалось, что все намного проще, чем она предполагала.

— А ты… мог бы до меня дотронуться? — спросила она и подошла к нему вплотную, чувствуя, как учащается сердцебиение, а дыхание начинает сбиваться.

— Конечно, миссис Юргенсон, я могу до вас дотронуться.

— Ну так дотронься обеими руками… Вот здесь…

И Барбара пристроила большие сильные ладони Эндрю на своей груди.

— Что… что ты чувствуешь?

— Я чувствую, что дотронулся до вас, миссис Юргенсон, — вежливо сообщил Эндрю.

— Ну и какая я? Какая я, по твоему мнению?

— Вы мягкая, миссис Юргенсон.

— И все? — удивилась Барбара.

— А что еще?

— Ладно, убери руки.

Эндрю выполнил приказ.

— А ничего, если и я до тебя дотронусь?

— Конечно, миссис Юргенсон.

Затаив дыхание, Барбара прошлась рукой по брюкам робота, но не обнаружила и намека на ожидаемую реакцию. Это было досадно.

— Хорошо, давай попробуем вот так, — сказала Барбара и, не отрывая глаз от Эндрю, стала раздеваться, надеясь разглядеть в его глазах хоть какую-то заинтересованность.

Когда одежды на ней совсем не осталось, Барбара, уже почти потеряв надежду, взглянула на Эндрю и спросила:

— Ну и как я тебе в таком виде?

— Вы хорошо сложены, миссис Юргенсон.

— И все!?

— Если вы сузите критерии оценки, я смогу сказать что-то более определенное, миссис Юргенсон.

У Барбары от недавних намерений уже не осталось и следа. Ее ноздри раздувались от гнева, она кусала губы, захотелось как-то уязвить этого холодного ублюдка. Эту… глупую машину…

— Хорошо, приятель, оцени меня в баллах! Мое тело, я хотела сказать.