Ребёнок от босса

Сколько раз отец высказывал недовольство от прикладывания мною руки матери ко лбу. Негодование свое объяснял тем, что это запрещено, потому что лоб — это место, которое приклоняется и кладётся на что-то только ради Всевышнего Аллаха, проявляя свою покорность, раболепие. Тогда, чтобы бы насолить отцу, я пошел в церковь и окрестился. Щеки заливает жар. Я буквально чувствую, как на скулах появляются пятна. Да, если отец был так себе родителем, то и я, как сын, был не намного лучше.

С тяжёлым сердцем иду в сторону палаты.

Я совсем не уверен бодрствует отец или нет.

Размещение в VIP-палате предоставляет самые комфортные условия, с повышенным уровнем сервиса, об этом я своевременно побеспокоился. Усовершенствованный интерьер, кожаная мебель, палата максимально укомплектована бытовой техникой. Площадь не большая, около двадцати метров. Окидываю взглядом шкаф для вещей, тумбочку для средств личной гигиены, стулья, телевизор, холодильник, кондиционер. Возможность пользования мобильным телефоном, средствами коммуникации и бесплатный Wi-Fi.

В общем, на первый взгляд, как номер в таком не плохом отеле. Только вот здесь не отдыхают, а ведут борьбу за жизнь.

Взгляд замирает на лежащем на койке отце. Прочищаю машинально горло и подхожу ближе. Всегда смуглая загорелая кожа сейчас бледнее пергамента. Веки плотно сомкнуты. Губы не просто бледные, а имеют синеватый оттенок. Садулаев Мансур Шамилевич. Несомненно, гений в своем роде, просто так не добиться подобных высот в бизнесе. Еще не было ни одного великого ума без доли безумства.

Ощущаю легкий аромат вереска. Он нежным облаком заполнил все помещение палаты, напрочь вытесняя запах зеленки и спирта.

– Татьяна рассказала, что отец настаивал на аборте, денег ей предлагал, – что-то мешает говорить, но я упрямо продолжаю. - Даже знаю, в какую сумму он оценил мою жизнь.

Оборачиваюсь. Знаю, что не услышу ни возгласа удивления, ни шокированного вздоха, поэтому оборачиваюсь резко. Встречаю сочувственный взгляд матери, от которого мгновенно появляется удушающий ком в горле.

Криво усмехаюсь. Значит, все абсолютная правда. Татьяна не соврала, хотя я это четко понимал еще тогда, когда смотрел в синие, чистые, как небо, глаза. Такие глаза не врут. Такие люди, как она, лгать даже не умеют.

Мать на секунду прикрывает глаза, прежде чем произнести:

– Я знаю, сынок.

Мать мягко прикасается к моему плечу, и я чувствую, как мышцы буквально каменеют. Их сводит судорогой.

– Не трави себе душу, сынок.