Ребёнок от босса

– Сочувствовать, сострадать – да, но жалеть? Никогда!

Мои чувства, словно корабль с белыми парусами, а Максим - мое море! Пусть не всегда мирное, а штормовое, с громом и молниями, но МОЕ! И если я даже утону в нем, то пойду ко дну с улыбкой на лице.

- Не делай больно тем, кто тебя любит, Максим, - прикусываю губу, а по щеке ползет крупная прозрачная слеза. - Ведь мы так беззащитны из-за любви к тебе.

Мускул на щеке мужа дергается, и он прикладывает свою ладонь к моей руке, которая подрагивает на его покрытой щетиной щеке.

Прикрывает свои невозможно синие глаза, черными длинными, как стрелы, ресницами, затем проводит пальцами по тыльной стороне ладони и, обхватив за запястье, переворачивает ее, прижимаясь губами к самой середине моей раскрытой ладони.

От этой ласки все внутри переворачивается. Тепло поднимается вверх по позвоночнику, расслабляя зажатие в напряжении мускулы. Облизываю соленые губы, прежде чем произнести:

- Знаешь, иногда просто необходимо сойти с ума, чтобы привести все чувства в порядок и осознать… Максим, я тебя люблю.

Очень люблю!

Я чувствую сдерживаемую дрожь крупного тела, и через секунду меня буквально душат сильные объятия. Таю в них, почти наслаждаясь той болью, что они доставляют.

Мне было бы гораздо больнее выдержать все те взгляды, которыми мы успели обменяться до этого. Когда он меня обнимает, мне кажется, что где-то в мире зажигаются новые звезды, рождаются новые вселенные и меня окутывает теплое безграничное счастье.

- Я хочу, чтобы ты знал только одно: я ни о чем не жалею и никогда не буду жалеть! – поднимаю голову и тону в своем персональном личном штормовом океане. - Мы есть друг у друга – вот главное, а остальное - это детали.

- Я не хочу, чтобы ты меня возненавидела, - Максим открывает глаза, и меня затягивает в их серьезную мрачную глубину. - Если сейчас ты останешься, я никогда тебя не отпущу. Дороги назад не будет, Ангелина.

Страшно ли мне? Нет, ни сколько!

- Я не знаю, как выразить свои чувства, Ангелина, – Максим проводит большими пальцами по моим щекам безжалостно растирая по коже крупные слезы, - но у меня нет жизни без тебя.

Слова слишком ущербны, чтобы я мог описать то, что испытываю к тебе, – проводит пальцем по моему подбородку, нежно и почти невесомо. - Нет таких слов, звуков, красок, чтобы я мог передать то, что у меня здесь, – он прижимает кулак к своей груди там, где бьется рваными тяжелыми толчками сердце.