Селфи

Он принялся одну за другой открывать вкладки, чтобы восстановить цепочку поисковых запросов.

– Поиск какой-то уж слишком поверхностный. Кажется, она лишь пыталась выяснить обстоятельства убийства…

– Я думаю, это хорошо. Значит, не она убила Циммерманн, – тихо произнес Ассад.

Карл непонимающе уставился на коллегу – что он имел в виду?

– Не то чтобы у меня имелись причины выдвигать подобное предположение, но странно все-таки, что они оказались соседками, разве нет?

– Проклятие, Ассад, да как ты вообще мог такое подумать!

Курчавый помощник выпятил нижнюю губу.

– К несчастью, вот что мне еще удалось обнаружить в ванной, Карл. – Он выложил бритвенный станок на куртку, небрежно брошенную на стол. – В ней нет лезвия, бритва была разобрана.

Мёрк ощутил укол в сердце. Нет-нет, этого не могло быть!

Он покрутил станок в руках и бросил обратно на куртку. Приземлившись на мягкую ткань, бритва глухо стукнулась обо что-то.

Карл удивился этому обстоятельству и приподнял куртку. Под ней лежали мобильный телефон Розы и еще несколько вещей, от вида которых оба опешили.

– О нет, – прошептал Ассад, после чего тихо произнес короткую молитву на арабском языке.

Карлу пришлось взять себя в руки и прочитать вслух:

«Дорогие сестры!

Проклятие довлеет надо мной бесконечно, так что не сомневайтесь в моей смерти…» – так начиналось письмо.

Мёрк почти не дышал, читая остальное. В течение целой минуты они молча смотрели друг на друга. Что тут можно было сказать?

– Письмо датировано двадцать шестым мая, Карл, – наконец прервал тишину Ассад; никогда еще его голос не выражал такой обреченности. – Это был четверг, день ее выписки из больницы. Мне кажется, после написания записки она сюда уже не возвращалась. – Он вздохнул. – Ее тело может быть где угодно. И еще она… – Он не смог закончить фразу.

Мёрк еще раз окинул взглядом комнату.

– Она была такой умной и хитрой, Карл, что вряд ли мы когда-нибудь обнаружим ее тело. – «Гусиные лапки» в уголках глаз Ассада разгладились, брови дрожали, как и губы.

Мёрк взял сирийца за плечи.

– Все это очень печально. Действительно очень печально, мой милый друг.