Селфи

По сравнению с Мишель Ясмин была гораздо более хрупкой и деликатной, но в смысле готовности к действию она, пожалуй, могла бы дать фору самой Денисе.

В следующую секунду Ясмин уже оказалась с противоположной стороны стекол на балконе. Шум и грохот в сопровождении отборных ругательств, совершенно не вяжущихся с женским обликом, свидетельствовали о том, что она серьезно подошла к делу.

– Мне кажется, мы поступаем как-то неправильно, – продолжала занудствовать Мишель.

«Тогда проваливай домой к Патрику», – подумала про себя Дениса.

С балкона донесся громкий вздох. Ясмин поднялась с пола с растрепанными волосами и щекой, перемазанной помадой.

– Идите сюда, помогите мне, – позвала она подруг.

* * *«Сокровище» было зарыто в тяжелом продолговатом ящике, выцветшем на солнце.

Девушки встали на колени вокруг ящика и принялись рассматривать добычу Ясмин. Дениса никогда прежде не видела этот ящик, но уже догадалась, что в нем находится.

– Тут, кажется, завалялось какое-то старье, – прокомментировала Ясмин, выкладывая стопку журналов «Нойес фольк»[11], «Сигнал»[12], «Дер штюрмер»[13], «Дас шварце кор»[14]. – По-моему, это что-то нацистское? Как оно здесь оказалось?

– Потому что мой дед был нацистом, вот как, – ответила Дениса.

С тех пор как она в возрасте десяти лет без всякой задней мысли выдала это одному из школьных учителей и ни с того ни с сего получила несколько увесистых пощечин, больше Дениса никогда не упоминала об этом вне семьи. Забавно, но теперь ей стало совершенно все равно. Мало ли что было, да быльем поросло… Теперь она сама решала, кому и что стоит рассказывать об умерших родственниках.

– А бабка? – полюбопытствовала Мишель.

– А что с ней? Она просто…

– Дьявол! Да вы только поглядите! – Ясмин уронила на пол пару фотографий.

Мишель отпрянула.

– О нет, как это отвратительно! Нам лучше не смотреть, – пробормотала она.

– Это мой дедуля, – заявила Дениса и показала на фотографию, где тот надевал веревку на шею молодой женщины, стоявшей на табуретке. – Правда, милашка?

– Мне это совсем не нравится, Дениса. Я не хочу здесь находиться, раз прежде здесь жили такие люди.