Развод. Отпускаю тебя

Сажусь, опираясь руками.

Он перекладывает бумаги из одной папки в другую, делает вид, что не слышит меня. Весь стол завален хламом, на углу стоит чашка, думаю, там вчерашний чай, покрытый жирной пленкой, рядом - пачка дешевых сигарет. Не думал, что наши органы так мало получают, чтобы не иметь денег на нормальное курево. Даже воздух здесь застоявшийся, спертый - смесь пота, никотина и старой мебели.

- Помните, как в “Свадьбе в Малиновке” - власть переменилась. Область на нас давит, там смена кадров, мы все под присмотром - говорит нервно, голос всё равно предательски дрожит.

- Хреново, - чувствую, как злость медленно перерастает в холодную ярость.

Следак молчит, только глаза бегают по сторонам. Молодой еще, не обкатанный. Видно, что сам в шоколаде быть хочет, да только не знает, как из этой системы выбраться.

- Слушай сюда, пацан, - наклоняюсь вперед, опираясь локтями о колени. - Я двадцать лет свое имя зарабатывал, оно стало известно. И знаешь почему? Потому что умел решать проблемы. А не прятаться за какие-то там проверки и смену власти.

Он вздрагивает, но продолжает молчать.

Кулаки сами собой сжимаются до хруста в суставах. В горле пересохло, но я не попрошу воды - ни за что не покажу слабость перед этим щенком-следователем. Только бы держать себя в руках еще немного.

- Михаил Николаевич, может, воды принести?

- Запомни мои слова: если через час у меня не будет нормального разговора с теми, кто может принимать решения, я начну решать вопрос сам. И тогда уже не обессудь. Ты даже представить не можешь, сколько у меня рычагов давления у меня есть.

- Конечно. Вы можете и сейчас кому-то одному позвонить. Если распоряжение сверху придет, чтобы я вас отпустил, я буду только рад.

Достаю телефон. Набираю сыну.

- Тема, а что происходит? Я, почему еще здесь? - не рычу, но сын должен понимать, что он плохо старается вызволить меня.

- А все просто - твои друзья-крысы. Выпивать за твой счет, они готовы, а вот башку подставлять - нет.