Развод. Искусство слать всех на...

Наверное, стоит обсудить с ней ее новое увлечение, но позже. Пока есть дела поважнее.

Иду на кухню, достаю из шкафа огромную аптечку, один в один как у родителей дома и нахожу нужную упаковку. Даже в лечении вышло скопировать отца – нам обоим помогают одни и те же таблетки.

Когда я возвращаюсь обратно, Оля елозит игольчатым роллером по белой маске у себя на лбу. Видок тот еще. А на тумбе тем временем выросла новая гора банок, которые нужно непременно намазать на себя.

- Может ты так готовишься ко встречи со своим любименьким Славой?

Да, шутка неуместная, но ведь это же шутка? Подкол.

И резко перестает быть смешно, когда Оля жмет плечами и ровно отвечает:

- Может быть.

И снова возвращается к своим процедурам. Что-то трет, что-то шлепает, что-то мажет на веки и даже за ушами. Господи, а там зачем?

- Может, ты уже успокоишься? Это просто перебор.

- А может, ты ляжешь, наконец? – Огрызается в ответ жена. - Коль, не мельтеши перед глазами. Я за весь день с Маркусом впервые присела, а тут ты.

- Я бы и рад, да не могу, пока не узнаю, где сейчас мама. И Слава твой, между прочим, мне в ее поисках не помог. Пропала, сказал, сами ищите.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На секунду Оля прерывает свое занятие:

- Прям пропала? И никаких поводов для этого не было? Ну, чудеса!

И снова шлепает себя пальцами по подбородку. Идиотизм какой-то! С ней точно что-то происходит…

Залажу под одеяло, выключаю у себя свет, и прежде чем отвернуться, бурчу:

- Повод был, но мама поступила по-детски.

- Какая врушка! – Притворно ахает Оля. – Сыну значит одно рассказывала, а сама потом в кусты! Надо ее наказать за такое! Давай, как найдем, попросим папу ее еще раз при всех опозорить.

Вот же… язва! Я недовольно шиплю, пытаясь придумать ответ.

- Не пойму, у нас в лесу что-то сдохло? Чего ты не защищаешь любимого папочку?

И только из чувства противоречия, я пру наперекор жене и логике:

- Измена только обнажает старые конфликты, - произношу прочитанную в недавней статье фразу. На секунду мельтешение слева прекращается. От удивления Оля перестает издеваться над своим лицом и замирает.