Развод. Я календарь переверну

— муж уже с бокалом виски, глазами хлопает, - ты ничего не ела почти, и торт такой вкусный.

- Спасибо, Макар, сыта по горло. Если ты не со мной, то хотя бы сообщи, ночуешь дома?

- Я? Конечно! А где еще?

- Ну, мало ли. У тебя вариантов полно."

"- Аделаида, ну не надо... это мелко. — кривится, пьяненький он уже прилично —когда успел? Или это его после удушья разморило?

- Мелко, да, игра по-крупному будет позже. Я поехала, детей заберу.

Свекровь меня тормозит.

- Ада, спасибо тебе. Звони.

Целуемся в обе щеки, как принято у нормальных семей.

Всё-таки тяжело держать хорошую мину при плохой игре.

Выхожу из зала, понимая, что не одна иду к двери, мой адвокат почти дьявола тут как тут.

- Герман Львович?

- Аделаида Александровна, завтра жду вас в офисе. Не опаздывайте.

- Не опоздаю, разумеется, это же в моих интересах?

- Больше в моих. Такое любопытное дело у меня будет впервые.

- Неужели?

- Да. Тут определённо есть за что бороться.

Говорит, а сам оглядывает меня, как будто бороться собирается вовсе не в суде.

А я не готова понимать его намёки.

Вообще уже ничего не готова понимать.

- Завтра поговорим, Герман Львович, мне нужно забрать детей, и я очень устала.

- Понимаю, но есть кое-что, что я должен сказать сегодня.

Смотрю на него и почему-то меня обуревает такая ненависть к всему их продажному мужскому роду!

Так и хочется сказать — Господи, почему не почкование?

Зачем нам, бабам, вот это всё? За какие грехи? За яблоко? Которое змей мужского рода подсунул, да еще и жрал вместе с нами? За это?

Почему мы вообще из ребра? Потому что они по образу и подобию? Что-то я в это не очень-то верю.

И шовинизм мужской.

Мы стоим в холле, Крестовский берёт меня за локоть, тянет куда-то в сторону.

Господи, за что мне еще и это? Что он скажет? Что будет работать на моего мужа?

Что передумал мне помогать?

Что он... что?

То, что происходит выбивает меня из равновесия окончательно.

Потому что это намного ближе, ближе, чем танго милонгеро.

Потому что этот гад затаскивает меня за какую-то портьеру, прижимает к стене, и...

16.

- Тьфу, блин... обслюнявил всю!

Пытаюсь отпихнуть этого кобеля, но это как сдвинуть Эверест.

Зараза.

- Аделаида, тише, спокойно.

- Я спокойна, идиот, отпусти.

- Молчи, женщина.

Нет, ну не сволочь?

Целуется, конечно, не плохо. Это я еще в состоянии оценить.