Развод и девичья фамилия (СИ)

Расстаться и больше никогда с ним не встретиться.

Не хочу.

Может быть, это ошибка и я сто раз о ней пожалею, но я до чёртиков хочу что-то изменить. Мне это сейчас просто необходимо.

Прохор

— Милый, намажешь меня кремом? — Снежана протянула тюбик и дернула лямки купальника, они натянулись и развязались, отлетели, оголяя идеально загоревшую спину.

Я усмехнулся, ещё раз провёл взглядом по изгибам стройного, молодого тела, взял крем, открыл крышку, выдавил на пальцы немного желтоватой субстанции и начал размазывать по бронзовой спине.

У Снежаны классное тело. В постели она вытворяет такие вещи, о которых даже я, мужик с опытом узнаю впервые. Тут я не прогадал. А ещё мне нравится, как она на меня смотрит, словно на единственного мужчину на всей планете Земля.

И чего я так долго сопротивлялся разводу с Адой.

Сейчас у меня открылись неограниченные возможности. Я беру от жизни всё что хочу.

После развода я ещё долго не мог прийти в себя и наконец, осознать, что всё закончено. Нашей семьи больше нет. Ещё ходил, ещё звонил, посылал цветы, подарки, пытался уговорить Аду начать всё сначала.

Ну, оступился, ну с кем не бывает.

И главное я готов был не смотреть на тёлок, что без конца снуют перед глазами. Я готов был закрывать глаза.

Но Ада была непреклонна.

Считаю, что сделал достаточно для того, чтобы реабилитироваться. Только меня уже никто не хотел слушать.

Я долго не мог осознать, что разрушение нашего брака напрямую связано с обычным застёгиванием брюк. Смешно. Но это так. Вот если бы Ада зашла на пять минут раньше, вот тогда причина была бы на поверхности, и было бы за что страдать.

Но поймать меня за застёгиванием ширинки… нелепо и смешно.

Сейчас стараюсь об этом не думать и не вспоминать.

Размазываю крем по упругой заднице Снежаны. Зазвонил телефон Данила. Чистой рукой я потянулся, взял, глянул на экран — Мама.

Нажимаю на кнопку.

— Да, привет, это я. Малой сейчас с группой, с инструктором, учится кататься на волнах.

— Привет, а ясно, ну, ладно потом перезвоню, — голос Ады, давно я его не слышал, уже забыл, какой он грудной и загадочно-низкий.

Родной голос, родного когда-то человека.

— Подожди.