Развод и девичья фамилия (СИ)

— Мать моя родная! — она одним быстрым восхищённым взглядом окидывает моё пальто, красные сапоги на шпильках и моё, наверное, сильно зарёванное лицо. — Мама моя дорогая! Полякова! — выкрикнула мою девичью фамилию, которую я уже практически забыла, — Аделька! Нелоу! Хау ар ю-ю! Полякова, мать вашу! Никогда не думала, что встречу тебя в этой дыре и в таком ужасном виде!

3

Ада"

"— Ну, ты шикарная, Полякова! Любовника, что ли, богатенького нашла? Волосы, губы, брови, обалдеть. А я всё никак, — она поправила слегка покосившееся в сторону декольте, — моргаю-моргаю и ни одна падла на мои красоты не покушается.

— А ты как? — спрашиваю, чтобы хоть что-то ответить, а у самой губы кривятся.

— Ой, мать, что-то ты выглядишь не очень. Ревела, что ли?

Прямо в точку.

Я посильнее сжала губы, чтобы не проговориться. Так захотелось кому-то срочно пожаловаться на злодейку судьбу. Кивнула и тут же снова почувствовала приближающиеся слёзы.

— Эй, да ты чего? Муж бросил, что ли? Давай, иди сюда, ко мне в подсобку, заходи, — она быстро отодвинула морозильную витрину, — пролазь, ты стройненькая, пролезешь.

Я еле протиснулась между двумя морозилками и Василиса сразу их сомкнула, как только я вошла.

— Давай, не бойся, тут конечно бардак, заходи, садись. Я тебе сейчас водичку открою, — я села на единственный поместившийся тут стул.

Пока Вася брала из упаковки пол-литровую бутылку воды, рылась где-то на полках в поисках одноразового стакана, я осмотрелась. Тесная кладовка с полками под потолок, забитыми разными банками, коробками и коробочками.

Василиса налила в стаканчик воды, протянула мне. Я взяла и отхлебнула на самом деле живительной влаги.

— Ой, господи, это чего же он такое сделал?

— Изменил, — с трудом проговорила я как будто не своим голосом.

— Вот гад. Во мужики пошли, уже таким красавицам изменять начали. Во народ. Что за люди? Какого хрена им надо? Так, а ты что?

— Буду на развод подавать, — слабо пожимаю плечом.

— Так это правда, муж, что ли?

— Угу, — допиваю воду и протягиваю ей стакан, чтобы налила ещё.

— Ой, мамочки, — звякнул колокольчик над дверью, — ты сиди, я сейчас, клиента отпущу, — она вышла из подсобки.

Откинувшись на спинку стула и глядя на полки с товарами, я вдруг ощутила себя немного лучше. Как будто всё, что можно было выплакать и обдумать, я выплакала и обдумала в машине.