Разведчик. Заброшенный в 43-й

Прямо посередине улицы, квартал вперед, немцы вкопали пушку.

Морпехи двинулись вперед, прижимаясь к стенам домов.

Игорь держал в руках трофейный пулемет и, как только стали видны мелькавшие за броневым щитом пушки стальные шлемы, открыл огонь. Для винтовочной пули стальной шлем не преграда. Он может спасти лишь от осколка или пистолетной пули, но не от винтовочной.

Из капонира с пушкой раздались громкие крики раненых.

Немцы бросили пушку и стали отползать, однако на булыжной мостовой укрыться возможности нет.

Пулемет щелкнул вхолостую, от ствола курился легкий дымок. Хороша машинка, да без патронов бесполезна, пришлось бросить. Таскать тяжело, ведь и свой автомат за плечами.

В город вошел свежий батальон нашей пехоты. С трудом, с боями, но они зачищали от противника каждый квартал, каждый дом. Однако до вечера удалось продвинуться всего на две улицы – немцы сопротивлялись с отчаянием обреченных.

Наши втягивались в город с востока, постепенно захватывая окраины и сжимая кольцо вокруг немцев.

Их солдаты и фольксштурм собрались на территории небольшого завода. Конечно, можно было учинить полную блокаду, сами помрут без еды, воды и подвоза боеприпасов. Но ждать придется долго. У камрадов на карте на заводе была обозначена артезианская скважина, вода использовалась как техническая, но какое-то время она позволила бы противнику продержаться."

"Часть советских войск проследовала на Раушен, другие – в сторону Кенигсберга.

Командование размышляло, что предпринять с утра: нанести по заводу массированный бомбовый удар или непрерывно обстреливать его артиллерией.

К солдатам прибыли полевые кухни, и многие впервые за два-три дня поели. Потом стали занимать под ночлег пустующие дома.

Игорь с двумя братишками выбили дверь квартиры в трехэтажном доме. В двухкомнатной квартире жильцов не было, эвакуировались или спрятались на окраине.

Один из морпехов обошел квартиру, оглядел обстановку.

– Хорошо фрицы живут! Швейная машинка, радиоприемник, в шкафу барахла полно… А у меня до войны одни брюки и одни туфли были, только рубашек три.

– Не завидуй, – оборвал его второй. – Кончится война, начнется мирная жизнь, хорошая житуха будет. И ботинки у тебя будут, и приемник… И войны не будет лет сто, а то и больше. Кому воевать? Гитлера добьем, а больше в Европе и воевать некому.