Разведчик. Заброшенный в 43-й

Игорь сам себе поставил задачу. Для выполнения ее у него в запасе была ночь, даже меньше – с ноля часов и до пяти-шести утра. Причем решение он принял быстро, без раздумий, едва услышав от фольксштурмистов на ужине о минировании.

Армия – что наша, что немецкая – во время войны использовала здания, пригодные для размещения подразделений или госпиталей, штабов. В качестве таковых годились школы, гостиницы, управленческие здания. В СССР – исполкомы и райкомы, директораты совхозов, в Германии – магистратуры.

Игорь повернулся к фольксштурмисту:

– Не подскажете, где здесь гостиница?

– Хочешь снять койку или номер? Не выйдет, камрад, там все занято.

– Данке шен.

Для выполнения задачи был необходим фонарь – что делать без него ночью в подвале? Игорь прикинул, где они могут быть: на армейских складах – но там охрана. Этот вариант отпадает. Еще в порту, при работе в трюмах и труднодоступных местах. Но сейчас портовая территория – район боевых действий. А еще… И Игорь спросил у фольксштурмиста:

– А где железнодорожная станция?

– Драпать из города решил? – засмеялся немец. – Так поезда уже не ходят, два дня как. Иди направо, на Геринг-гассе до самого конца, упрешься в вокзал.

Игорь так и сделал.

Но через три квартала его остановил патруль из фольксштурма:

– Стой! Документы!"

"При свете фонарика они изучили солдатскую книжку.

Их Игорь не опасался. Что могут два пожилых дядьки, если у них нет должной подготовки? Это не фельджандармы или войска по охране тыла. Те доки в своем деле, при малейшем несовпадении каких-либо деталей в документах, обмундировании или поведении остановленного сразу задерживали его.

– Куда идешь, солдат?

– На вокзал. Там в тупике стоит вагон с взрывчаткой для нашего подразделения.

– Так саперы на кровельном заводе, туда ветка железнодорожная ведет.

– У меня приказ…

Ему вернули документы.

Игорь и отойти не успел, как до него донеслись возмущенные голоса фольксштурмистов:

– Ты слышал, Вальтер, целый вагон взрывчатки! А если в него случайно снаряд угодит? От вокзала и прилегающего к нему района ничего не останется, а у меня там дом.