Разреши мне любить

Смотрю на них сквозь пелену слез, пока телефон снова не начинает звонить.

– Да?.. – отвечаю сразу, увидев номер Лешки.

– Вы на чем поедете?

– Такси, наверное… У папы машина в ремонте.

– Я заеду.

Глава 15

Алексей

Вынув из полиэтиленового чехла детское автомобильное кресло, быстро собираю его и устанавливаю на заднем сидении машины.

Руки трясутся.

Оно осталось от Ромки, моего племянника, и использовалось не часто, в те редкие случаи, когда их с Настей возил в машине наш отец.

Отступаю на шаг, чтобы перевести дух, а затем проверяю замки на ремнях.

Не верю в то, что происходит. Бред. Эта «правда» ложится в голове битым кирпичом и занимает там собой все пространство – я не могу думать ни о чем другом. Потрясение обесточило и погрузило меня во внутренний хаос. В нем, блядь, даже уцепиться не за что. Мотыляет до головокружения и тошноты.

А еще раздирает на части от злости.

Я не знаю подробностей того, что произошло между Варькой и ее мужем, и не уверен, что хочу знать, но, если подтвердится мое отцовство, вытрясу с нее объяснение, почему я узнаю о детях спустя столько времени и даже не от нее самой.

Мне даже имена их не известны!

К дому родителей Гавриковой подъезжаю за час до назначенного в лаборатории времени. Паркуюсь максимально близко к подъезду и оборачиваюсь назад, чтобы зацепиться взглядом за установленное там кресло и еще раз убедиться, что это не гребаный сон.

Абсурдность ситуации зашкаливает.

– Да… Привет, – звучит в трубке взволнованный голос Вари, – Ты уже приехал?

– Да.

Растираю лицо ладонью и, упав спиной на кресло, пытаюсь расслабить хотя бы плечи. Мое тело болит уже третий день, нервы как натянутые струны.

– Мы собираемся. Скоро выйдем.

– Документы детей не забудь, – хриплю в трубку, шалея от мысли, что сейчас их увижу.

– Я помню, да…

– Варя… Помощь нужна? – спрашиваю, вспоминая, как порой Насте было сложно собрать и вытащить Ромку на улицу вместе с коляской.

– Эмм… – в динамике фоном тонкие детские голоса раздаются, я впечатываю телефон в ухо, – Спасибо, мы сами спустимся.

Отдавая тупой болью в ребра, в груди бахает сердце. Я выхожу из машины и смотрю на обшарпанную металлическую дверь подъезда, пока она не начинает медленно открываться.

Сразу выдвигаюсь навстречу и удерживаю ее, выпуская Варьку и двух пацанов в одинаковых пуховых комбинезонах. Один из них, выдрав руку из ладони матери, тут же бросается к подтаявшему серому сугробу."

"– Арсений! – восклицает Варя, – Не трогай снег!..

Арсений.