Разрешаю смотреть

Разжимает руки, и я касаюсь голыми пятками пола. Отстранившись, вяло поправляю платье. На мою грудь будто стая комаров напала. Она вся в неровных красных пятнах.

Какого чёрта Максу нужно?

— Он что, собирается нас отчитывать? — Прикрываю плечи волосами, глядя на себя сверху вниз. — Мы уже давно совершеннолетние...

— Ага. — Хватается Федя за шорты. — Целых два года. Блять…

Смотрит на мокрое пятно в районе паха и, дёрнув с полки над моей головой побитое жизнью полотенце, зажимает его в кулаке, прикрывая ширинку и бормоча себе под нос:

— Вот дебил…

Хрюкнув от смеха, кусаю кулак.

Он кончил себе в шорты. Клянусь всем на свете, я такого никогда ещё не видела. Просто… у него стоит на мои веснушки и наверняка не только на них.

Глуповато улыбаюсь, а Федя хмуро и ворчливо спрашивает:

— Довольна, То-ня?

Кажется, прямо в это мгновение все другие парни перестают для меня существовать. Прямо в эту минуту они сливаются в какое-то бесформенное пятно. Их лица, голоса и слова...

— Оуи, Феодор, — вздыхаю я, поднимая на него глаза.

— Пошли. — Подхватывает мою ладонь своей и тащит из подсобки.

Макс стоит у противоположной стены, сложив руки на груди с крайне недовольным видом, чем напоминает мне своего старшего сына, которой похож на него как капля воды.

— Тыква, дуй отсюда, — тычет подбородком в сторону лестницы.

Чёрт. Я ведь просила так меня не называть. Всех до единого. Особенно при свидетелях мужского пола. Мне двадцать, а не шесть! Кошусь на Федю, надеясь на то, что он этого не слышал, и поспешно заявляю:

— Федя не виноват.

Это звучит настолько глупо и по-детски, что мне хочется стукнуть себя по лбу.

— Иди, — отпустив мою руку, подталкивает вперёд и краснеет прямо на моих глазах, когда взгляд Макса падает на зажатое в его кулаке полотенце.

Моё лицо краснеет в ответ. Оно просто пылает! Так, что у меня на щеках можно поджарить муравья.

Это самая нелепая ситуация из всех, в которые я попадала.

Сорвавшись с места, уношусь прочь, но, как только заворачиваю за угол, сбавляю скорость.

— И что это такое было? Тут детей как семечек! — рычит Макс, а я зажмуриваюсь и кусаю губу.

Это кошмарно. Если бы нас застукал маленький Сеня, решил бы, что Немцев меня убивает или вроде того. Именно так “это” видят дети, уверена. Но ведь мы собирались просто целоваться, чёрт всё побери!

— Ничего не было, — хрипло отвечает Федя.